ДАРЬЯ КУРДЮКОВА о ретроспективе Александра Слюсарева на Московской фотобиеннале

В Галерее искусств Зураба Церетели показывают несколько десятков черно-белых снимков 1966–1993 годов – все в авторской печати Александра Слюсарева (1944–2010). Когда на прошлой фотобиеннале открывалась совместная его с Аманом Гельдом выставка «Одна карта, два маршрута», Слюсарева еще именовали «живым классиком». Вскоре приставка «живой» исчезла, но остался классик, которого звали просто Сан Санычем.

© Предоставлено Мультимедиа Арт Музеем

В интервью 2004 года Сан Саныч говорил Михаилу Сидлину, что в предмете «столько аспектов, сколько ты захочешь в нем увидеть». Кстати, именно из той беседы пришла фраза про «фотографа теней, бликов и отражений», без которой теперь уже не обходится, кажется, ни один текст про Слюсарева. Стоит ли говорить, что сам он по советским меркам был «безнадежным» формалистом – за то его и любим. Сюжет, значение происходящего – эти черты street photography его как-то не волновали. Стихия Слюсарева – отыскать что-то совершенно незначительное, едва ли стоящее внимания, чтобы разглядеть в нем художественное: жизнь геометрических ритмов, диалог света и тени, игру разнонаправленных движений или движения на фоне застылости, паузы. В общем, вытянуть из повседневной сиюминутности красоту, искусство – как там, у Ахматовой: «Когда б вы знали, из какого сора…»

Тему слюсаревской ретроспективы определить непросто – впрочем, адептам его эстетики объяснять эту самую тему и не нужно. Выставка про то, что между строк – про пляжные зонтики, про Ригу и Рижское взморье (его первая персоналка прошла там, в Латвии, на прибалтийском фотофестивале в Огре в 1979 году), про развевающуюся и сияющую светом занавеску в темной комнате. Вот так в слюсаревском объективе, в фокусе внимания может оказаться что угодно – раковины на песке, чьи створки полуоткрыты, как крылья бабочек, или граффити, или дверь, неизвестно куда ведущая, или стоящий на подоконнике против своего отражения в зеркале чайник, разговаривающий сам с собой, гордо вздернув носик. Или, в конце концов, Слюсарев делает «парадный портрет» висящих на вешалке спортивных штанов – и его «герой» встает в один ряд с вангоговскими «Башмаками» и «Стулом», с «Брюками» и «Примусом» Михаила Рогинского. Случайные вроде бы впечатления, эдакий post scriptum на полях дневника будней.

Александр Слюсарев входил в группу «Непосредственная фотография» (где его соратниками были такие разные Алексей Шульгин, Борис Михайлов, Игорь Мухин, Влад Ефимов, Сергей Леонтьев и Илья Пиганов), изобрел свой жанр «плоского пейзажа», «забывшего» про линейную и диагональную перспективу. Но вообще-то Слюсарев был переводчиком с итальянского: окончил ИнЯз, работал и с Джанни Родари, и с Марчелло Арджилли. И в его фотокарточках есть дух и итальянского искусства тоже. Он – в не поддающейся логическим экзерсисам молчаливой сюжетной пустоте его работ. Просто черное деревце, увешенное «жемчужными» нитями нападавшего снега, просто улицы, просто предметы по настрою сродни, пожалуй, метафизической самоцельности работ Джорджо де Кирико. Слюсарев был фотографом-метафизиком, и джорджодекириковские слова: «Чтобы стать по-настоящему бессмертным, произведение искусства должно выйти за пределы человеческого, туда, где нет здравого смысла и логики» – тут как раз в точку.

© Предоставлено Мультимедиа Арт Музеем

Снимая, он мог увлечься геометрическим ритмом оконных пролетов или «лап» (и их отражения) детской площадки-«каракатицы», площадки-«паука». А вот «Скамейка» 1962-го растянулась длинными горизонталями – деревянные рейки, чью тему продолжают линии лестничных ступеней позади. И вспоминается, конечно, экспериментатор Родченко с его «Лестницей» 1929-го, только развернутой по диагонали. Но и бегущая по ступеням мамаша с ребенком у великого конструктивиста, и послеполуденный (а может, и не послеполуденный – не так уж важно) отдых закинувшего руки за голову гражданина у Слюсарева, строго говоря, несамостоятельны, они нужны для того, чтобы подчеркнуть красоту геометрии.

Его эстетический принцип, когда фотографии становятся «заметками на полях», одновременно и принцип работы: освоив ЖЖ, Слюсарев регулярно выкладывал там новые снимки – и даже после его ухода журнал не закрыли, он продолжает жизнь своего владельца. Наверное, это, в конце концов, такой принцип жизни – принцип заинтересованного взгляда, каждую минуту готового к новым визуальным приключениям, которые начались, когда отец вручил четырнадцатилетнему мальчику камеру «Юность».

Человек в его работах не самоценен, он часть окружающего мира в такой же степени, как любой другой предмет. Как любой другой предмет, человек – комментарий к реальности и к самому себе, к собственному существованию. Поэтому, с одной стороны, у Слюсарева появляется идущая в задумчивости мимо громадной лужи женщина – или чуть размытая фигура мужчины, шествующего вдоль забора (и снова эта поэтика – подвижное-неподвижное). И вместе они пожалуй что дальние родственники ставшего классикой жанра картье-брессоновского снимка 1932-го «У вокзала Сен-Лазар» с превратившимся от движения в черный силуэт господином, что перебегает ставшую лужей площадь, в центре которой плывет превратившаяся в мостки деревянная лестница. А с другой стороны, Сан Саныч работал иногда почти на поп-артовский манер, вглядываясь в рекламные щиты и обрывки объявлений – как комментарии к человеку в отсутствие его самого. Тогда появляется городская панорама с искореженной сеткой на первом плане, и через ее гнутые прутья прекрасно прочитывается баннер вдали: «Остановись. Прими Стресстабс». Или Слюсарев документирует ставшее и вовсе мусором – на траве мятая бумажка объявления «НЕ ЗАГОРАЖИВАЙТЕ стекло кабины водителя. НЕ ОТВЛЕКАЙТЕ водителя в движении».

Да и себя Слюсарев видит частичкой, появляющейся на полях повседневности, ловя автопортрет то в зеркале пудреницы Chanel, то в «зеркалящем» окружающий мир стекле, кажется, милицейской будки. И с этих отражений на нас глядит неравнодушный наблюдатель, собиравший фотографическую коллекцию вроде бы неприметных примет повседневности и составленных ею, этой повседневностью, ритмов.

Дарья Курдюкова

Ретроспектива Александра Слюсарева открыта в Галерее искусств Зураба Церетели (ул. Пречистенка, д. 19) до 13 мая.

© Предоставлено организаторами

Роман Михайлюк. Гуцулия
В рамках Фотобиеннале 2012

23 марта — 13 мая
Открытие 22 марта, 19.00

Роман Михайлюк родился в 1974 году на Западе Украины в Ивано-Франковске, бывшем Станиславе. Там же окончил школу и Прикарпатский Университет, где получил специальность художника-графика. Карпаты – основная тема его художественных и фотографических интересов. От всех иных художников и фотографов отличался тем, что исходил пешком все карпатские хребты и ущелья, побывав в самых труднодоступных местах.

Любимое время года фотографа – зима. Чем сильнее мороз и больше снега, тем лучше. Чем дальше от цивилизации, тем интереснее. Михайлюк начал сам создавать фотокамеры, приспосабливая их к суровым условиям съемки.

Фотограф снимает на широкий и средний формат пленки. Часто рискует. Удивляет вид некоторых фотоаппаратов Романа: покорёженные, стекла с трещинами, но, все работают. Кроме пейзажей Роман много и долго фотографирует жизнь гуцулов пастухов, которые ранней весной выгоняют стада овец на высокогорные полоныны (луга) и живут там до поздней осени. Вступив в Украинскую Фотографическую Альтернативу, Роман несколько поменял свой стиль, стал более свободным, начал экспериментировать с материалами, расширил круг тем.

Галерея искусств Зураба Церетели
Москва, ул.Пречистенка, д. 19

© Предоставлено организаторами

Александр Слюсарев. Ретроспектива
В рамках Фотобиеннале 2012

23 марта — 13 мая
Открытие 22 марта, 19.00

Александр Слюсарев (1944–2010) – знаковая фигура российской неофициальной художественной фотографии. С одной стороны, его снимки – это чистый формализм, прекрасная плоскость, с другой в его работах находили медитативность, концепт, оригинальную философию и даже «монументализм момента» (А. Раппапорт).

Слюсарев взял в руки камеру в 14 лет, стал дипломированным переводчиком с итальянского, закончив Институт иностранных языков им. Мориса Тереза. Снимал черно-белые квадраты камерой Rolleiflex, после выставки на фотофестивале в Латвии стал известным представителем «московской школы фотографии», фотографом «теней, бликов и отражений» (М. Сидлин), придумал собственный жанр «плоского пейзажа» без линейной и диагональной перспективы и вошел в группу «Непосредственная фотография» (вместе с Борисом Михайловым, Игорем Мухиным, Владиславом Ефимовым, Ильей Пигановым и Сергеем Леонтьевым).

Слюсарев снимал и людей, и пейзажи, и натюрморты, и городские улицы – органическое и неорганическое – в цвете и ч/б. Филологически образованный, Слюсарев старался вынести всю «литературу», сюжетность, нарратив за рамку кадра, признавая форму самодостаточной.

Снимки Слюсарева говорят и о повседневности его времени (о лужах и диванах), и о «пустом знаке» концептуализма 1970-х, и о новой аудитории крайних индивидуалистов, оставаясь при этом и «вещью в себе», и «фотографическим симуляционным реди-мейдом, законченной инсталляцией» (Т. Салзирн).

На выставке будут показаны только черно-белые работы Слюсарева – с 1966 по 1993 год – все в авторской печати.

Галерея искусств Зураба Церетели
Москва, ул.Пречистенка, д. 19

© Предоставлено организаторами

Андрей Гордасевич. Гавана: портреты по дороге
В рамках Фотобиеннале 2012

23 марта — 13 мая
Открытие 22 марта, 19.00

Побывав на Кубе в 2006 году, я хорошо представлял себе разные города и общий ритм их жизни, и теперь мне казалось важным вернуться туда, чтобы ограничить себя пределами Гаваны и заглянуть в малые пространства отдельных людей. Мне было важно сделать это сейчас, когда многие на Кубе и не только говорят о неких грядущих переменах, но точно не представляют себе, что это, и будет ли оно со знаком плюс или минус – хотя и на этот вопрос можно дать весьма различные ответы…

Так появилась идея гаванских «Портретов по дороге»: каждый день я прокладывал по Гаване ориентировочный маршрут и по дороге знакомился с людьми на улице…

Моей задачей было сделать портрет человека в его среде, после чего отыскать характерную деталь, которая должна составить пару с портретом и дополнить его. Иногда это была деталь, не вошедшая в первый кадр, иногда предметы появлялись в двух кадрах под разными ракурсами. Когда-то я использовал иллюзию приближения, показывая во втором кадре более крупным планом предметы, уже снятые в первом, – и так далее. Все это служит для создания эффекта разглядывания и помогает зрителю попасть «в гости» к каждому и визуально ощупывать пространство. В интерьерных портретах отыскать «говорящий» фрагмент сравнительно легко, на улице выбрать частную деталь в общем – непросто. Я пытался охватить как можно больше разных профессий и занятий, и у каждого спрашивал имя, стараясь снимать личность, а не типаж.

Андрей Гордасевич

7 апреля в 15:00 Андрей Гордасевич проведет мастер-класс в МАММ для всех желающих. Участие бесплатное. Регистрация на mk@mdf.ru.

Галерея искусств Зураба Церетели
Москва, ул.Пречистенка, д. 19

© Предоставлено организаторами

Владислав Микоша. Машина времени. Цвет. 1930-1970-е
Куратор Джемма Фирсова-Микоша

В рамках Фотобиеннале 2012

23 марта — 13 мая
Открытие 22 марта, 19.00

На выставке представлены около 150 цветных фотографий Москвы, сделанных Владиславом Микошей в 1930–1970-е годы.

Более шести десятилетий Владислав Микоша держал в руках кинокамеру и фотоаппарат, оставив после себя огромное количество снимков – свидетельств непростой эпохи: репортажи с фронта, съемки для журналов «Огонёк» и «Вокруг света», портреты политиков и деятелей культуры. Цвет в этой работе оказался последним этапом и, пожалуй, самым трудным.

Двадцатиминутный цветной фильм о Параде Победы на Красной Площади, большие фотографические серии в цвете о послевоенной Москве и Ленинграде, Крыме и Кавказе, Китае (1949–1950), Индонезии (1955), Бирме (1956), Тбилиси (1951), выпущенная еще в 1940-м к Всесоюзной сельскохозяйственной выставке серия цветных марок – цветом в советской фотографии Микоша начал заниматься одним из первых. А в послевоенные годы цвет в его творчестве значительно потеснил черно-белое изображение.

В журнале «Огонёк» Юрий Пригожин писал: «Цветная фотография – область новая. [...] Но и среди немногочисленных пока энтузиастов цветной фотографии В. Микоша выгодно выделяется своим тонким восприятием красок» («Огонёк» №20, 1940)

Галерея искусств Зураба Церетели
Москва, ул.Пречистенка, д. 19