Галина Филиппова дружит с музеями давно. Художественный фонд, в котором она прежде работала, был коллективным членом Общества друзей Третьяковской галереи, сейчас Галина  Филиппова — координатор Общества друзей ГМИИ им. А.С. Пушкина. О том, кого туда принимают и на каких условиях, она рассказала Михаилу Боде.

В: В ГМИИ Пушкина создается Общество друзей музея. Пушкинский, видимо, не хочет отставать от знаменитых западных музеев, имеющих при себе подобные общества? Кстати, Музеи Кремля, Эрмитаж и Третьяковская галерея уже обзавелись такими друзьями.
О: В 2012 году Государственный музей изобразительных искусств имени А.С. Пушкина будет отмечать столетие со дня открытия. К этой юбилейной дате приурочено множество мероприятий, в том числе и создание Общества друзей музея.

Для чего вообще создаются общества друзей музея?

Во-первых, оказываемая их членами финансовая поддержка (а именно с этой целью создавались во всем мире общества друзей музеев) дает возможность музею пополнять свой довольно скудный бюджет.

Во-вторых, эта форма сотрудничества с посетителями удовлетворяет страстное желание многих людей активно участвовать в жизни любимых с детства музеев. А посильная благотворительность в поддержку музея предоставит им такую возможность.

В благодарность за финансовую помощь музей оказывает членам общества ряд определенных услуг, например, бесплатное посещение музея, приобретение каталогов со скидкой, отдельный проход на выставки, приглашения на вернисажи, на закрытые просмотры и специальные мероприятия и т. д.

В: Вероятно, эту категорию посетителей музея следует отнести к относительно обеспеченной публике, у которой есть деньги на удовлетворение культурных потребностей?
О: Не совсем так. В целом, это люди всех социальных слоев и соответственно различного достатка. Посетителей музея можно условно разделить на несколько категорий.

Одна из них состоит из искренних любителей искусства, постоянных посетителей музея, которые внимательно следят за любыми изменениями в постоянной экспозиции, регулярно посещают новые выставки, лекции, музыкальные концерты и другие музейные мероприятия.

Другая группа — это люди, живущие активной интеллектуальной жизнью, интересующиеся новостями города и неравнодушные к искусству вообще.

И третья группа — это тянущиеся к искусству люди, но еще не определившиеся в своих интересах и предпочтениях. Таких людей много среди разных групп населения.

Поэтому, несмотря на отдельные различия, общества друзей в различных музеях мира предусматривают несколько категорий членства для физических лиц в соответствии с различными видами и формами материальной помощи. Это могут быть денежные взносы самого разного объема, дарение как отдельных произведений искусства, так и целых коллекций, и другие формы.

Разным категориям жертвователей предлагаются и разные наборы музейных услуг. Однако всем членам Общества друзей музея, независимо от их категории, предоставляются единый пакет информационных оповещений (о новых экспозициях, вернисажах и т. д.) и набор определенных возможностей, например, право внеочередного посещения выставок, пользующихся повышенным спросом.

В: То есть предполагается определенное разделение аудитории на, скажем так, бизнес-класс, эконом-класс… Кстати, сколько будет стоить «билет» (воспользуемся той же транспортной терминологией) в каждый из классов?
О: В разных музеях приняты разные ценовые шкалы. Как правило, годовые членские взносы в обществах друзей музеев не слишком велики, любой человек может совершенно спокойно оплатить его. В практике российских музеев годовой членский взнос для физических лиц составляет от трех до пяти тысяч рублей.

Членство в ОДМ для более состоятельной категории посетителей будет стоить примерно тысячу долларов в год.

Если же кто-либо предложит в качестве взноса произведение искусства, оно будет рассмотрено научным советом музея. (Такая практика существует и в Лувре, и в Русском музее, и в Эрмитаже.) В соответствии с материальной оценкой произведения даритель войдет в ту или иную категорию друзей музея.

В: Вы упомянули физических лиц. Значит ли это, что в Общество друзей музея могут входить и юридические лица, то есть организации? Какова цена коллективного членства?
О: Ничего нового мы не изобретаем, во всем мире такая модель давно отлажена. Нижний предел для юридических лиц начинается с достаточно крупных сумм, верхнего же просто не существует. И участие коллективного члена в музейных проектах может быть достаточно серьезным. Например, художественный фонд, в котором я прежде работала, был коллективным членом Общества друзей Третьяковской галереи. Он финансово и организационно поддерживал такие крупные, получившие широкую известность выставочные проекты ГТГ, как «Соц-арт. Политическое искусство», «Православная икона России, Белоруссии, Украины», ретроспективные выставки знаменитых нонконформистов Вячеслава Калинина и Евгения Измайлова и другие. Благодаря этой деятельности представителей фонда постоянно приглашали на различные музейные мероприятия, извещали о новых выставках и приобретениях. При таком трогательном внимании со стороны Третьяковской галереи было особенно приятно участвовать в ее проектах.

В: А так ли уж будет весом этот вклад в бюджет музея? Ведь у Пушкинского есть еще и Попечительский совет, в котором, надо полагать, собираются куда более значительные суммы.
О: Попечительские советы существуют во многих западных музеях. Но ни в одном из них не отказываются от создания общества друзей музея. Ведь это не только способ получения дополнительных средств, но и реальная возможность увеличить посещаемость музея. Человек, ставший другом музея, обязательно приведет сюда своих родных и друзей. К тому же весьма заманчивая возможность более активного участия в музейной жизни может дать членам общества друзей музея огромное нравственное удовлетворение.

Деятельность музея по сохранению бесценного наследия, реставрации экспонатов, организации выставок требует бесконечных финансовых вложений. Какую бы солидную лепту ни вносил Попечительский совет, лишних денег в музее не бывает. Когда возникают дополнительные средства, музей позволяет себе реализовать жизненно необходимые, но отложенные из-за отсутствия денег проекты: приобретение новых произведений искусства, внеплановая реставрация или даже закупка новых компьютеров вместо устаревших или вышедших из строя. Компьютеры — это очень важная часть музейной жизни. Это и контроль климата в помещениях, и различные хранительские программы, и многое другое. Без них сейчас нормальное функционирование музея просто невозможно.

А есть еще и издательская деятельность: выпуск музейных и выставочных каталогов и научных сборников, путеводителей, буклетов и другой необходимой музейной литературы, что тоже требует немалых средств. Чем больше денег собирает музей, тем у него больше возможностей, тем большее количество проектов он может осуществить. Например, в 2011 году, в преддверии столетнего юбилея, музей планирует целый ряд уникальных выставочных проектов. Будут показаны работы Сальвадора Дали, Караваджо, Уильяма Блейка. Уже в конце апреля откроется сенсационная выставка «Кристиан Диор и искусство».
Если же вернуться к зарубежному опыту, то Лувр, судя по опубликованной информации, именно благодаря своему Обществу друзей музея ежегодно получает около 6 миллионов евро. Эта сумма складывается в основном из множества взносов всего по 60 евро (таких вкладчиков 80%). То есть друзей у Лувра около 60 тысяч.

В: Получается, не имей сто рублей, а имей сто друзей — они больше дадут. А сколько друзей на первых порах, по вашим предположениям, будет у Пушкинского музея? Кто они, эти друзья?
О: Мы надеемся, что круг членов Общества друзей ГМИИ будет широким и разнообразным. Среди «физических» лиц мы ожидаем в основном представителей так называемого среднего класса: инженеров, врачей, юристов, служащих. То есть тех любителей искусства, которые часто приходят в музей в выходные и праздничные дни, с детьми и друзьями. Причем не только на выставки, но и на постоянную экспозицию. В отношении юридических лиц можно сказать более определенно. Это организации, компании и фирмы, которые уже, как правило, являются членами нескольких подобных обществ и таким образом глубоко интегрированы в музейную жизнь России.

Главное — чтобы все наши будущие друзья любили музей. Мы провели ряд предварительных опросов посетителей, относящихся к разным имущественным категориям и социальным слоям, и пришли к выводу, что их интересуют не столько предоставляемые льготы, сколько возможность финансового участия в тех или иных музейных программах. Основываясь на высказываниях посетителей, мы могли бы даже переименовать Общество друзей музея в общество «Мой любимый музей».

В: Вероятно, лучший друг музея может рассчитывать в перспективе и на мраморную доску, на которой золотым литерами будет выгравировано его имя?
О: Обычно списки друзей и дарителей размещены в особой рубрике на сайте музея. Но, конечно, со временем могут быть и другие формы благодарности.

В: Общество друзей ГМИИ Пушкина уже функционирует?
О: Программа стартует в феврале-марте этого года, когда будет запущен новый интернет-портал музея. Там будет размещена полная информация о том, как стать членом Общества друзей ГМИИ. В печатном виде эту информацию с февраля можно будет найти на прилавках музейных книжных киосков и на стойках рядом со столом администратора в каждом музейном здании.

Российские музеи лишь недавно начали общаться с посетителями где-либо, помимо кассы и экскурсбюро. За пример взяли зарубежный опыт, предполагающий, что музеям денег ждать особо не от кого, разве что от меценатов. Те, кто заранее побеспокоился о том, чтобы создать себе пул жертвователей, сейчас в более выгодном положении по сравнению с остальными — им не так страшен 83-й Федеральный закон, который переведет бюджетные учреждения на самоокупаемость. Музеи, которые до сих пор не решились поставить в вестибюле воображаемую жестяную банку с дырочкой, в спешном порядке открывают всевозможные «клубы» и «общества» для друзей, как корпоративных, так и частных. Прогрессивные директора открыли такие общества еще много лет назад, но недорогими и доступными программы индивидуального членства становятся во многих музеях только сейчас. Мы не беремся рассматривать рынок корпоративного спонсорства, а хотим разобраться, насколько просто получить карточку друга музея частному лицу, причем среднего достатка.

Есть и еще одна приятная часть: частные (читай, закрытые) вернисажи, балы и прочие коктейли. За минимальный взнос можно получить приглашение на ежегодно устраиваемую МоМА вечеринку, а «золотые» друзья Русского музея получают право устроить семейный праздник на 10–20 человек в одном из дворцовых залов

В Третьяковке, например, существует Общество друзей Третьяковской галереи, в котором есть как частные, так и корпоративные члены. Начальный уровень предполагает взнос в размере от 3000 до 7499 рублей в год — за это вы получаете уведомления по почте и право ходить на выставки без очереди. Там еще много уровней участия — от «бронзового» до «платинового», за которым еще следует «бриллиантовый», однако фиксированной суммы для покупки нет, а установлены границы «целевого взноса». Например, чтобы стать «бронзовым» другом музея, надо заплатить от 7500 до 14 999 рублей, а чтобы стать «платиновым» — пожертвовать от 60 000 до 149 999 руб­лей. Сотрудник музея явно не знает, как по телефону ответить на вопрос: «Что за привилегии я получу, если внесу 5 тысяч рублей за бронзовую карточку?» Она с трудом пытается объяснить, что раньше все было по-другому, а теперь вот пришел новый директор по развитию и новая система индивидуального меценатства ей самой не очень понятна.

— Ну так как же мне быть? Заплатить три или шесть? И что я получу, если заплачу больше?
— Конечно, это все учитывается и… эээ… влияет…
— А на что пойдут мои деньги?
— Честно говоря, это самый больной вопрос.

Оказывается, системы распределения денег нет — можно указать при переводе или при оплате непосредственно в кассе музея, что пожертвование предназначено для улучшения условий хранения «Бо­гатырей» Васнецова, но тогда эти деньги не будут использованы, пока не наберется еще несколько пожертвований на «Богатырей». Так что сотрудники музея рекомендуют давать деньги на их усмотрение, чтобы так называемый целевой взнос был освоен наиболее оптимально. На практике, говорит сотрудница Третьяковки, большинство взносов частные и даже превышают взносы компаний. Неудивительно, ведь «бриллиантовый уровень» членства предполагает, что при взносе от 150 000 рублей вы получаете «эксклюзивные привилегии», такие, как карточка «Золотой VIP», которая дает право проведения мероприятий на территории галереи по согласованию с дирекцией. Все друзья музея, начиная с «бронзового» уровня, получают возможность посещать специальные мероприятия галереи и ходить на вернисажи, начиная с «золотого» уровня ваше имя на год помещают в специальный раздел на сайте, а на «платиновом» и «бриллиантовом» уровнях еще и пригласят на ежегодный прием. Для «платиновых» и «бриллиантовых» организуют экскурсии в реставрационные мастерские и депозитарий.

В Музеях Московского Кремля все устроено проще, хотя ценовые коридоры здесь обозначены в долларах. Привычка градировать друзей по аналогии с драгметаллами тоже никуда не делась — «бронзовым» другом Музеев Кремля можно стать за взнос от $300 до $499. За это можно на год получить право бесплатного посещения Оружейной палаты, соборов и выставок, а также приглашения на открытия выставок, на экскурсии и концерты, которые организуют специально для членов Общества друзей. Далее следуют «серебряный» и «золотой» уровни, где прибавляются соответственно приглашения на детские праздники по случаю Рождества и Пасхи и приглашения на кремлевские фестивали, например, на Пасхальный. Сотрудница Музеев Кремля очень дружелюбна — это удивляет, особенно если учесть, насколько формальна пресс-служба этого учреждения. По ее словам, схема вступления в общество проста — надо лишь получить по почте банковские реквизиты, заплатить сумму в Сбербанке и прислать обратно копию оплаченной квитанции. На вопрос, почему же нет фиксированной суммы оплаты, сотрудница смущенно смеется: «Понимаете, нам-то, конечно, хотелось бы, чтобы вы заплатили побольше, но все на ваше усмотрение!» И тут же дает хороший совет — подождать пока, потому что время еще есть. В марте будет очередной ежегодный вечер для друзей, на котором традиционно вручаются дипломы и личные карточки членам общества. Предыдущий вечер проходил 22 декабря в Оружейной палате — друзья Музеев Кремля слушали выступление Спивакова. «Ну так вот, вы пока подумайте, а в марте приходите к нам — и Гагарина вам лично вручит карточку!» Самым усердным членам общества дают дополнительные привилегии, так что от личного участия зависит авторитет внутри группы. Хотя в любом случае «серебряная» и «золотая» программы больше всего подойдут семейным людям, которые любят гулять с детьми по территории Кремля: в первом случае обладатель карты может взять с собой не больше трех человек, а во втором — не больше пяти.

О семьях особенно заботится Русский музей. Семейным членом Общества друзей Русского музея может стать любая семья, разница лишь в цене. Российские граждане должны заплатить €150, а иностранцы — €500. Всем членам семьи вручают карточки базового тарифа для бесплатного посещения музея, взрослые получают приглашения на открытия выставок, а дети — на конкурсы, новогодние елки и другие праздники, которые устраивают в музее. Можно получить индивидуальное членство: нижняя планка в €100 обеспечивает базовую «белую» карточку — это называется абонемент «Классический», далее следуют «Серебряный» от €500 и «Золотой» от €1000 до €2000. Стать другом Русского музея очень просто — нужно прийти и подписать договор, деньги можно сдать прямо на месте и не ходить по отделениям Сбербанка. «Приходите в любое время, мы тут же с вами заключим договор и выдадим карточку», — уверяет работница музея. Это действительно удобнее, чем оплачивать квитанции. Помимо очевидных привилегий: бесплатное посещение, приглашения на вернисажи, скидки на музейные каталоги, «золотые» друзья получают право устроить семейный праздник на 10–20 человек раз в год в одном из дворцовых залов — нужно лишь предупредить дирекцию о своем намерении за месяц.

взрослые получают приглашения на открытия выставок, а дети — на конкурсы, новогодние елки и другие праздники в музее

Самой демократической среди всех «больших» российских музеев можно назвать программу Государственного Эрмитажа. Все члены Клуба друзей равны в привилегиях — они имеют право на бесплатное посещение выставок, к их услугам отдельных гардероб и комната отдыха в музее. Всем членам клуба присылают приглашения на мероприятия, которые проходят, по словам сотрудницы клуба, примерно раз в два месяца. Различия касаются количества людей, которых владелец персональной карты может проводить с собой: индивидуальный участник ($100) может проходить только в одиночестве, семейное участие ($150) предполагает проход двух взрослых и детей дошкольного и школьного возраста, привилегированный участник ($300) может провести с собой одного друга, учредитель ($500) может взять с собой двух гостей, а попечитель (от $2000) приводит неограниченное количество гостей. Для попечителей еще может быть устроена экскурсия в одну из сокровищниц Эрмитажа. Сотрудница посоветовала сделать взнос непосредственно в стенах Эрмитажа, поскольку так будет гораздо быстрее — карточку друга получаешь только после того, как деньги доходят до получателя, а банковским переводам и почте в Эрмитаже трогательно не доверяют: «Вы же знаете, что за нашу почту нельзя поручиться», — заговорщически приглушает голос девушка на проводе. Когда отдаешь деньги, надо обязательно указать, на что они пойдут — на реставрацию и ремонт зданий, залов и помещений музея, на реставрацию экспонатов, улучшение условий приема посетителей, научно-просветительские программы или на приобретение экспонатов для музея, иначе, по словам сотрудницы, перевод денег не может быть классифицирован как благотворительность. Интересно, как с этим обходятся в Третьяковской галерее?

Самые прозрачные схемы привлечения частных средств можно найти в музеях современного искусства. Там денежный взнос не считается благотворительным пожертвованием — это скорее плата за привилегии, причем сугубо практические. Например, в «Гараже» есть четыре уровня участия: самый первый предназначен для студентов, которые всего за 1000 руб­лей в год могут бесплатно посещать выставки и специальные мероприятия, например лекции, и покупать книги в магазине «Гаража» со скидкой. Обычная годовая карта за 2000 и следующая за ней номиналом в 3500 предполагают все то же самое плюс ряд дополнительных скидок. Тот, кто приобретает самую дорогую карту за 6000 рублей в год, просто получает чуть больше скидок плюс по три бесплатных билета на любую выставку — для друзей или родственников. Никаких скрижалей с именами самых выдающихся спонсоров или публикации имени на сайте — это в числе прочего практикуют Третьяковская галерея и Русский музей. Быть другом «Гаража» не почетно, а удобно — это западная система, давно обкатанная, как утверждают сотрудники, в МоМА, Центре Помпиду и Тейт Модерн. Купить карточку просто, как оплатить телефон: приходишь в кассу, платишь, получаешь бонусы.

Похоже, к этому идеалу стремится ГЦСИ, который с нового года вводит свой клуб друзей. Членство в этом клубе обойдется от 700 рублей в год, члены клуба получат традиционные скидки в кафе и магазине при ГЦСИ, бесплатное посещение выставок и мастер-классов, а также приглашения на вернисажи. Как конкретно будут различаться уровни участия, пока неизвестно. Сотрудница с готовностью предложила записать мой телефон, чтобы позвонить, как только все прояснится. В Московском музее современного искусства все устроено еще проще. Никакого разделения друзей в зависимости от уровня взноса. Все участники программы приобретают карту, которая пока что стоит 3000 рублей и обеспечивает бесплатное посещение музея, пользование научной библиотекой и экскурсии по избранным экспозициям, курсы по искусству, систему бонусов и скидок. Кроме того, ММСИ предлагает друзьям музея рекламу на собственном сайте и проведение корпоративных мероприятий в любом из зданий. То есть, несмотря на то, что карточка друга музея предназначена для частных лиц, она же является приглашением к дальнейшему диалогу и партнерству. В будущем, обещала мне сотрудница музея, планируется создать возможность введения онлайн-платежей, а пока что потенциальному другу предлагается заполнить анкету на сайте, указав контакты, и музейщики, просмотрев данные потенциального друга, свяжутся и предложат приехать и встретиться для заключения договора.

Клубы друзей существуют во многих музеях, как центральных вроде Исторического или Пушкинского, так и региональных, например, в Кижах. Однако в Пушкинском музее до сих пор нет программы для частных спонсоров. Есть мнение, что она может быть похожа на систему, применяемую в Третьяковской галерее. Однако будущее все же за студенческими и семейными карточками в пределах 3000 рублей, которые вводят в обиход музеи современного искусства. В любом случае, как показало общение с сотрудниками музейных «клубов друзей», меценатам рады везде и всегда, и ничего, кроме удовольствия, от этой опции вы не получите.

Ирина Шкуркина

Сила микропатронов

Посетивший американ­ские или западноевропейские музеи российский любитель искусства, возвращаясь домой, часто сокрушается, насколько же там многообразны, богаты и посещаемы выставки, как все красиво и современно, открыто и прогрессивно. Почему так по-прежнему не получается дома — отдельный вопрос, а сейчас попробуем разобраться, какова цена подобного музейного благополучия. Учитывая, что традиционно государственная поддержка музеев в развитых западных странах составляет все же меньшую часть (а в Америке так и вообще минимальную: Национальный фонд поддержки искусств (NEA) потратил в 2009 году на гранты по дисциплине изобразительного искусства всего $1 100 000, а например, Музей американского искусства Уитни получил тогда же от государства смехотворный 1% расходной части музейного бюджета), очевидно, что музеи вынуждены играть по принятым в капиталистических странах правилам, а именно так или иначе «встраиваться в рынок». Не только в России культурным институциям приходится выживать, бороться за потребителя, быть конкурентоспособными и самоокупаемыми, минимизировать и оптимизировать издержки. Не секрет, что к управлению американских и даже западноевропейских музеев все чаще привлекают профессионалов финансово-инвестиционного рынка, профессиональных маркетологов. Музейный менеджмент хоть и узкая, но вполне серьезная сфера деятельности (серьезная в том числе и по уровню затрат и зарплат профессионалов). Однако способы выживания музеев ограничены их культурной миссией: не должны они слишком уж часто переступать черту и идти на поводу у массового зрителя-потребителя, устраивая постоянные выставки Пикассо, импрессионистов или искусства Ренессанса, обеспечивающие стабильно высокие продажи билетов. Еще более активно порицаются случаи продажи произведений из коллекций музеев на покрытие текущих нужд (вроде зарплат сотрудников или ремонта залов). Музей Гуггенхайма в Нью-Йорке в свое время был известен подобными, не вполне одобряемыми акциями: проведение временных выставок, напрямую связанных с вытекающей спонсорской поддержкой (мотоциклы, наряды от Армани и т. д.). Особо, конечно, музей критиковали, когда в его стенах проходили съемки фильма «Интернэшнл», в котором Клайв Оуэн и Наоми Уотс жестко отстреливались от бандитов, бегая по киногеничным спиральным пандусам музея. Сколько за это было уплачено, история умалчивает, но, без сомнения, деньги пошли на насущные нужды.

Окупить обычное членство возможно, если посещать музеи раз в месяц, а то и реже. Друзья музея могут не стоять в очередях на выставки

Что же остается делать музейному менеджменту, чтобы обойти этот двойной стандарт: и на окупаемость выйти, и лицо не потерять? Важнейшую роль в данном случае начинает играть институт меценатства и патронажа — как корпоративного, так и частного — в форме социальной коммуникации между капиталом и культурой, обеспечивающей первому реализацию ощущения сопричастности. Оставим в стороне достойные глубокого уважения финансово ощутимые дары и пожертвования от крупных патронов, заседающих в советах музеев, и обратимся к так называемому микропатронажу (термин введен Александром Долгиным в его монографии «Экономика символического обмена») — всевозможным схемам деперсонифицированной поддержки музеев частными лицами, «друзьями музея». Эти схемы основаны на принципе максимизации количества участников и минимизации суммы отдельного вложения-дара и повсеместно распространены в зарубежных музеях, привлекая вполне решающие для бюджета средства. Параллельно, кстати, таким образом, нивелируются и характерные для сферы искусства высокие барьеры входа (как интеллектуальные, так и материальные): стать микропатроном и принять активное участие в жизни музея может каждый. По принципу это такая система сезонных абонементов. На Западе они есть на все: в Америке, например, недешево и очень престижно иметь абонемент не только на игры NBA, но и на сезон в Метрополитен-опера, на балет, а также на регулярное посещение Музея современного искусства. Все это давно грамотно встроено в определенную систему социальных кодов и ценностей опознания «свой-чужой». Принадлежность к культурному среднему классу, помимо уже закрепившихся у нас кодов-атрибутов одежды, жилья и средства передвижения, также определяется и формами культурной активности. Меценатство как принцип — один из таких социальных атрибутов. О масштабе последнего можно судить, например, по данным одного из крупнейших игроков на поле микропатронажа на цели искусства — британского Art Fund, некоммерческой благотворительной организации. Основная цель фонда — привлекать средства на покупку произведений искусства для национальных музеев, чтобы произведения оставались в стране и были доступны каждому. Количество патронов фонда насчитывает свыше 80 000 человек. По объему привлеченных на покупку искусства средств фонд обгоняет даже британскую национальную лотерею (очень сильный в своем роде инструмент). Art Fund продает свое членство вполне успешно, собирая ежегодно около £4 млн для распределения между музеями на покупку произведений. Есть и специальные программы по привлечению средств под конкретное произведение: в декабре 2010 года фонд был в процессе спасения очередного шедевра — работа Питера Брейгеля Младшего «Путь на Голгофу» с рыночной стоимостью £2,7 млн рисковала покинуть границы Британии. Более половины средств в декабре уже были собраны. Отметим, кстати, непоколебимость права частной собственности как основополагающего принципа: никто из граждан даже не ставил под сомнение тот факт, что работа должна быть выкуплена у владельца по рыночной цене и что он имеет полное право продать ее другому зарубежному покупателю, если музей не соберет деньги. Ситуация с тем, чтобы власть «продавила» подарок шедевра от владельца-коллекционера государству, даже в голову никому не придет. Но это так, к слову. Хотя именно с таким подходом к делу и возможна общественная ответственность граждан страны за состояние своего культурного наследия. Годовое индивидуальное членство в Art Fund стоит £35 (примерно 1700 рублей), а право считаться другом фонда пожизненно обойдется в £950 (около 46 000 рублей). За это патрон получает право 50-процентной скидки на билеты в основные музеи Лондона (Тейт, Музей Виктории и Альберта и Национальную галерею) и бесплатного посещения всех прочих музеев и галерей страны. Учитывая, что в лондонские музеи билет на временную выставку стоит от £4 до £10 (вход на постоянные экспозиции национальных музеев в Британии бесплатный), то понятно, что окупить небольшое вложение возможно, если посещать музеи раз в месяц, а то и реже.

80 тысяч членов Art Fund собирают ежегодно около £4 млн для британских музеев на покупку произведений, то есть в среднем один микропатрон тратит £50

Также многие членские карты предоставляют скидки на покупки в магазинах при музее. Может быть, поэтому в музеях современного искусства Европы и Америки всегда многолюдно — внутренний капиталистический драйв требует вернуть вложенные средства?.. Почему бы и нет. Стоит взять на заметку руководству наших вечно пустующих выставочных залов.

Стоимость индивидуаль­ной карты друга музея примерно везде одинакова: $75 в нью-йоркском МоМА, $60 в Новом музее (Нью-Йорк), £52 в Галерее Тейт, £61 в Музее Виктории и Альберта в Лондоне и т. д. По сути, любой студент или пенсионер (а последних, кстати, большинство среди микропатронов музеев на Западе) может себе позволить стать другом музея. Оперируя в формате рыночных отношений, музеи вынуждены конкурировать друг с другом за внимание и кошелек зрителей и микропатронов. Среднестатистический любитель искусства обычно заводит дружбу лишь с одним из музеев своего города.

Многие членские карты предоставляют скидки на покупки в магазинах при музее. Может быть, поэтому в музеях современного искусства Европы и Америки всегда многолюдно — внутренний капиталистический драйв требует вернуть вложенные средства?..

Итак, что же он получает за свой микровклад? Это целый комплекс подарков и привилегий (музеи стараются быть оригинальными, но в принципе все повторяют схожую схему): начиная от получения программы выставок и спецмероприятий до того, как ее увидит обычный зритель, и до специальных приглашений на ужин в ресторанах при музеях (например, ресторан музея Метрополитен в Центральном парке в Нью-Йорке безумно популярен благодаря открывающемуся из его окон виду, кухне и живой музыке. Попасть туда можно только патронам музея по специально выделенным купонам). Микропатроны получают право бесплатного посещения лекций, встреч с художниками и кинопоказов, устраиваемых музеями (все эти формы образовательных программ, кстати, еще одна немаловажная статья музейных доходов), получают право на посещение музея в неурочные часы, например, за час до официального открытия (в МоМА предлагается даже завтрак в музее по спеццене). Есть и еще одна приятная часть: частные (читай, закрытые) вернисажи, балы и прочие коктейли. Уровень VIP, конечно, здесь зависит от размера вложения, но и за минимальный взнос можно получить приглашение на ежегодно устраиваемую МоМА вечеринку по случаю проходящей в городе арт-ярмарки Armory Show. Для своих друзей музей устраивает даже арт-туры (особо популярные в докризисное время), например, в начале 2008 года МоМА вывозил своих патронов в Индию знакомиться с современным искусством страны: встречи с местными галеристами и даже посещение частных резиденций индийских коллекционеров были включены в программу.

Конечно, помимо материальных привилегий инвестировать свои средства в музей побуждает и то приятное ощущение причастности, значимости своей роли в судьбе важной культурной институции, которое получает микропатрон. Об этом ему не перестают напоминать лично адресованные письма от директоров музеев: приятно получить письмо от Гленна Лоури (директор МоМА) или Николаса Сероты (директор Тейт) с благодарностью или просьбой о помощи. Особенно богат на подобную корреспонденцию декабрь, месяц подведения итогов и заодно окончания годового членства в музее. В декабре 2010 года британская Тейт разослала всем своим подписчикам приглашение к участию в так называемом Matching challenge: в течение пяти дней каждый фунт стерлингов, полученный Тейт от благотворителя, удваивался за счет крупных попечителей фонда галереи. Николас Серота, подписавший письмо, указывал, на что будут потрачены собранные средства (как и планировалось, собрали в итоге свыше £60 000 с учетом удвоения): на реставрацию картины Джона Саржента «Гвоздики, лилии и розы» (1885–1886, Tate), а также на карандаши и краски для детских уроков рисования, проходящих в стенах Тейт. Музеи используют любые средства для того, чтобы достучаться до зрителя, и жмут на все рычаги: от общекультурных до самых прагматических.

Ресторан музея Метрополитен в Центральном парке в Нью-Йорке безумно популярен благодаря открывающемуся из его окон виду, кухне и живой музыке. Попасть туда могут только патроны музея. Другие музеи демократичнее, но кафе и рестораны часто работают по принципу «пиво только членам профсоюза»

Быть другом или патроном национального или городского музея на Западе по-настоящему престижно: таким образом зритель демонстрирует свое желание и возможность инвестировать в будущее культуры своей страны, участие в поддержании как традиционных культурных традиций, так и развития наиболее авангардных идей и течений. В принципе это соответствует более общей идее, что на поддержание элитарной high culture необходимо финансирование, она не может существовать сама по себе, и не только государство в ответе за это.