Фрагмент работы Джулиана Розефельда © Предоставлено пресс-службой музея

ВИКТОРИЯ МАРЧЕНКОВА сходила в открывшийся недавно Музей экранной культуры и решила, что первая его выставка сделана, скорее, в традициях прошлого, чем настоящего.

На прошлой неделе в Манеже открылось сразу несколько музеев, в их числе Музей экранной культуры, созданный на базе центра «МедиаАртЛаб». Хотя понятие «музей» в данном случае весьма условно. Это, скорее, пространство для временных выставок видеоарта, первая из которых называется «Видеодыры. I do not know what it is I am». В одном из секторов цокольного этажа Манежа разместились девять работ. На втором этаже в полноценном формате вскоре откроется  медиатека, работающая пока в демо-режиме.

То, что это демо, видно и на выставке, которой, к сожалению, не хватает музейной отточенности. Работы с отклеивающимися этикетками на «Видеодырах» находятся за подколотыми занавесками. Проблема звукоизоляции плохо решена гипсовыми перегородками, звук рассеивается в пространстве, и при просмотре видео, для которых не предусмотрены наушники, нет возможности погрузиться в атмосферу работы или сосредоточиться на созерцании, что для видеоинсталляций часто крайне важно. И уж, конечно, решающее значение это имеет для выставки, цель которой – «девять маршрутов, девять путей бесконечного поиска и блуждания человека во времени и пространстве».

Фрагмент работы Ян Фудуна © Предоставлено пресс-службой музея

Проблемы со звуком, как удалось выяснить у куратора выставки и директора музея Ольги Шишко, связаны с рядом инженерных ограничений Манежа и, разумеется, недостаточным финансированием. (Хотя музею хватило финансирования на организацию публичной лекции Питера Гринуэя, приуроченную к официальному открытию, а также прошедшей тогда конференции «Медиатека как новый центр образования, музейная коллекция и цифровой архив».) На недостаток финансирования сослался и архитектор внутреннего пространства обновленного Манежа Юрий Аввакумов.

Экспозиция «Видеодыр» оснащена сидячими местами, что правильно – некоторые из представленных работ требуют длительного просмотра, так как находятся в том самом люфте между кино и видео, в котором и работает «МедиаАртЛаб» (как уточнила на открытии выставки Ольга Шишко, полный просмотр выставки займет около шести часов). Благодаря этому есть возможность посмотреть целиком, к примеру, фильм Яна Фудуна «Ночной страж», снятый на 35-миллиметровую пленку и затем оцифрованный. Если говорить об  участниках выставки, то здесь одно пространство делят Гари Хилл, Марина Абрамович с Улаем, Тони Оурслер и Тьерри Кунцель, как бы маркированные статусом классики, несмотря на относительную новизну работы Хилла «Слепая зона», созданной в 2003 году. Малоизвестный в России Тьерри Кунцель в 1970–1980-е годы стал известен своими исследованиями фильма при помощи текста (он также работал кинокритиком) и с точки зрения непосредственно видео. В разряд классики попадает и Билл Виола. Представлены уже упомянутый Ян Фудун, Йеспер Юст, Джулиан Розефельд. Единственные российские участники – группа «Провмыза» с фильмом «Вечность» (2011).

Фрагмент работы группы «Провмыза» © Предоставлено пресс-службой музея

Желание создать приемлемые условия показа и восприятия работ выразилось в разнообразии способов экспонирования – на проекторах, плазмах, с открытым звуком и звуком в наушниках. Достаточно сложно определить четкое кураторское высказывание этой выставки. Ссылка в ее названии на работу Билла Виолы «I do not know what it is I am like» (1986) указывает, скорее, на эзотерическое толкование куратором самого медиума видео, восприятие его как средства, способного заглянуть в другие миры и состояния сознания. Да и в экспликациях упоминаются «мир сна», «толща времени», «вневременная гармония». Такой подход в отношении к видео  действительно существует, но относится он,  скорее, к прошлому с характерным для художника погружением в мистические эксперименты над собой и окружающим миром или увлечением традиционными культурами, как в фильме Абрамович и Улая «Город ангелов» (1983). Это характерно и для «Безымянного спектакля» Йеспера Юста (2011), работы живописной, но снятой очень рационально, и «Моя родина темный и облачный край» Розефельда (2011).

Сравнивая эту выставку с важными выставками последних лет, касающимися кино и видео, – «Фантастическими историями в современном искусстве» в берлинском Гуггенхайме в прошлом году или «Кинематографическим эффектом: иллюзия, реальность и движущийся образ» в Музее Хиршхорна в 2008-м – «Видеодырам» не хватает ни экспозиционной отточенности, ни концептуальной зрелости. А что еще имеет значение, когда показываются и без того известные художники?

Несмотря на все недостатки, музей, безусловно,  получит свою аудиторию, так как и классику современного видеоарта, и хрестоматийные работы в России показывают еще мало.

Виктория Марченкова

Выставка «Видеодыры. I do not know what it is I am» продлится в Музее экранной культуры в Манеже (Москва, Манежная площадь, д. 1) до 20 января.

Мотому Инаока © Фото: Валерий Леденёв

Наиболее известные проекты группы «Чим Пом» – превращение крыс района Сибуя в Пикачу, «созыв» ворон в Токио, «разоружение» мин при помощи дизайнерских сумок и мобильных телефонов и последующая продажа обугленных предметов на аукционе, цены которого начинались с цены черепа Херста ($100 млн) и далее шли по убывающей. 

– Сегодняшняя Азия для некоторого количества людей является местом пристального внимания и большого потенциала, а ваши акции очень апокалиптичны – вороны летают над городом, крысы мутируют в мультгероев и т.п.

– Мы, прежде всего, группа, у каждого из нас есть свои мысли, которые волнуют наиболее глубоко, свои фетиши, поэтому нам нужно искать то, что объединяло бы нас, таких разных по воззрениям и характеру. Это социум и Токио, город, в котором мы живем. Мы пытаемся поднять какие-то вопросы, которые возникают вокруг, может быть, незаметно для других людей. Например, мы делали работу «Черная смерть» с использованием ворон (управляя рупором с записанными звуками птиц, группа направила ворон к крупному торговому центру, находившемуся неподалеку от галереи, где в этот момент открывалась выставка «Чим Пом». – Артхроника). В Токио беда с воронами, они наносят большой ущерб. В тот момент, когда мы делали эту работу, их очень активно истребляли, но люди не обращают никакого внимания на то, что рядом с ними убивают птиц. Опять же, крысы живут в Токио в большом количестве, и их массово истребляют. С одной стороны, это тема постоянно убиваемых рядом с нами животных, а с другой стороны – мы снимаем, как они постоянно присутствуют в нашей жизни.

– Как присутствует и атомная энергетика, которой у вас посвящено немало работ.  Например, «Level 7», когда вы дополнили изображением Фукусимы гигантскую фреску на станции метро

– «Level 7» затрагивала работу «Миф завтрашнего дня» известного японского художника Окамото Таро, который, может быть, не так известен в мире, но в Японии это один из самых крупных художников двадцатого века. В этой работе показана история атома, его значение для Японии. Она помещена в таком месте, мимо которого люди проходят каждый день. И наверняка практически нет тех, кто, проходя по станции, задумывался бы о том, кто такой Окамото Таро, или думал бы об атоме. История атома внутри истории Японии – это не какие-то точечные явления, как бомбы в Хиросиме и Нагасаки. И мы хотели показать это как единое движение с тем, например, что случилось 11 марта прошлого года, с последовавшим за землетрясением взрывом на Фукусиме и утечкой радиации. Показать, что в Японии эта история длится с Хиросимы и Нагасаки. В тот период, когда было спокойно, еще до Фукусимы, все равно существовал мирный атом, в Японии около пятидесяти атомных электростанций. Их продолжают эксплуатировать, несмотря на то, что невозможно утилизировать все отходы. Мы хотели показать это как единую продолжающуюся линию, которая не закончена, и потому доделали часть работы, посвятив ее Фукусиме. Но мы не пытались эпатировать, не пытались намеренно совершать какие-то действия, которые расценивались бы как преступление, поэтому никаких проблем с полицией у нас нет.

Работа группы «Чим Пом» © Фото: Валерий Леденёв

– Кстати, о полиции. На вашем сайте есть ссылка на акцию группы «Война» с переворачиванием полицейских машин. Бывают ли у вас проблемы с властями?

– Не могу сказать, что я такой большой эксперт по творчеству группы «Война», но, по моему представлению, они очень политизированы, активно выступают против правительства, власти, поэтому, наверняка, у них есть очень большие проблемы с полицией. В нашем же случае, мы не выступаем против власти, у нас нет таких ярких политических высказываний. Может, у кого-то и возникнет впечатление, что мы можем интересовать полицию, но мы исходим из желания делать то, что нас больше интересует, и поскольку мы группа, то, как я уже говорил, пересечение наших интересов нередко лежит в области политики, истории и общества. Но мы никогда не ставили задачи как-то специально привлекать внимание полиции.

– Некоторые из ваших работ довольно дорогостоящие, например, еще одна работа про атом, где самолет выписал в небе иероглиф взрыва. Где вы находите ресурсы?

(Этот иероглиф – звукоподражание, изображает звук от вспышки. «Пика!» (как в имени Пикачу) означает что-то вроде «сверк!» – Артхроника)

– Влезли в кредит. Ну, то есть это средства от нас шестерых, мы все влезли в кредит.

– Расскажите, как сформировалась группа. В интернете ходит информация, что вы объединились на почве того, что буквально «пили с Макото Айда» (современный японский художник из поколения Мураками, представлен на выставке в разделе «Воображаемое». – Артхроника).

 Мотому, расплываясь в улыбке, произносит по-русски «Да».

– Довольно много времени назад, в моем случае – лет восемь-девять, я познакомился с Макото Айда. Все мы познакомились своими способами. Вокруг него собралось порядка тридцати молодых людей, которым по тем или иным причинам он был интересен. И все пришли к нему своими путями. Я, например, через школу «Бигакко». Он там преподавал когда-то давно, а я там учился. Кто-то просто любил его работы, приходил на выставки и сам знакомился. Кто-то был стажером в галерее, где он выставлялся. Он очень поддерживал всех молодых. Поэтому мы часто вместе собирались, активно тусовались, он нас всегда угощал. Мы, условно говоря, вместе пили, но на самом деле проводили время вместе. И из этих тридцати молодых людей сформировалась наша группа «Чим Пом».

– Можно сказать, что вы у него учились?

– «Бигакко» очень специфическая школа, в том смысле, что там не происходит общение со студентами в стиле «лекция, университет, кафедра». Скорее, это живое общение, которое во многом связано не с академизмом, а с практической стороной. В нашем случае с Айда-саном, это происходило так, что мы помогали ему на выставках, он устраивал нам выставки, мы придумывали что-то совместное, он поддерживал наши какие-то проекты. Не сказать, что это был прямо-таки авангардный поиск, скорее – эксперимент. Упор делался на практическую сторону.

– У вас довольно странный состав: пять мальчиков и одна девочка, Эрии. Она у вас главная? И насколько это привычно для японского общества?

– В случае музыкальных коллективов, например, это нормально, но в целом обратить это на японское общество трудно. Довольно любопытна сама персона Эрии, потому что она по облику девушка-гяру (японская субкультура, связанная с отказом от традиционного женского  поведения, вдохновленная западным стилем жизни и агрессивной сексуальностью.  – Артхроника), одевается, как девушки из Сибуя (район Токио, центр моды и ночной жизни. – Артхроника), но при этом занимается современным искусством. Нельзя сказать, что наша группа формируется вокруг, но просто она одна девочка. У нее как раз очень много революционных идей, моментов, которые она четко подмечает и которые надо развивать. И, к тому же, если соберутся пять мальчиков, то в итоге они будут говорить-говорить и склоняться к отрицательному видению всего на свете. Они будут склоняться к движению в неверную сторону.

– Какие части массовой культуры вам сейчас интересны, или вы их используете?

– Раньше у нас было что-то похожее на элементы кино в нашем творчестве, но пока мы о большом кино не думаем. Если выйти за рамки японской темы, то наиболее интересная для нас сейчас тенденция (которой соответствует, кстати, и «Война») – появление молодых людей, которые пытаются создать свою целостную систему – взглядов, образов, идей – и передают ее разными способами, прежде всего, через интернет.

– И последний вопрос. Каков средний возраст участников группы?

– Ой. Если пытаться посчитать средний возраст, то мы, наверное, будем такими дядюшками казаться. Но вообще тридцать-тридцать один год.

Вопросы задавала Виктория Марченкова

Выставка «Двойная перспектива: современное искусство Японии» продлится в Московском музее современного искусства до 6 мая

Художница Полина Канис родилась в 1985 году в Ленинграде. Выпускница Школы фотографии и мультимедиа им. А. Родченко (мастерская Кирилла Преображенского). Шорт-лист Премии Кандинского и «Инновации» за 2010 год. В нынешнем году работа «Яйца» вошла в список претендентов на Премию Кандинского в номинации «Молодой художник. Проект года». С художницей побеседовала ВИКТОРИЯ МАРЧЕНКОВА.

— Как складывался твой художественный язык?

Я раньше не занималась ни видео, ни фотографией, знания об искусстве были приблизительными, и только на курсах Давида Риффа и Кати Деготь я начала полноценно что-то узнавать. Видео я занялась в мастерской у Кирилла Преображенского. Я начала выполнять его задания; сначала достаточно механически, потом по-настоящему втянулась.

— Довольно скоро после начала обучения ты пришла к производству с делегированием функций: приглашаешь оператора и т.п. …

Я не могу сказать, что это моя цель. Со стороны, наверное, кажется, что я задействую много людей и ресурсов. Но так получается само собой: работая над проектом, невозможно думать и о производстве. У тебя есть образ, идея, и уже в процессе реализации ты понимаешь, какой человек тебе нужен.

— Но монтируешь ты сама?

Монтирую я сама, но я сама не снимаю. И звук не обрабатываю – этого я не умею делать хорошо. Вообще, я не очень большое значение придаю продакшну, «чужие руки» в работе меня не смущают. Чем чище человек снимает – тем лучше, я не вношу в работу эстетику, меня вполне устраивает документация.

— Почему ты телесно включаешься в работы? С чего это началось?

Впервые я попала в кадр, когда делала видео «Секс в музее», основанное на разговоре с мужчиной-оператором из службы «Секс по телефону». Я позвонила туда и заказала разговор об изнасиловании в музее. На моем месте мог бы быть кто-то другой – равно как и во всех других работах, – но если есть ты сам как материал, то почему бы и нет. Для меня это честнее. Для меня «перформанс» и «перформанс на камеру» – не одно и то же. В моих видеоперформансах нет переживания, но есть персонажи, которых я инсценирую.

— В основном эти персонажи достаточно очевидные, но не в «Яйцах» (работа в шорт-листе Премии Кандинского. – Артхроника). Кто этот персонаж?

Я брала за основу старую электронную игру «Ну, погоди!», отталкивалась от образа волка, который собирает яйца в корзину. Мне даже сложно определить, кто он, но это сатирический образ, мне он нравится. И я согласна, что он менее очевидный по сравнению с остальными персонажами в моих видео.

— В последних работах ты используешь довольно похожие приемы – камера на штативе, съемка одного события с нескольких камер, обычно с трех-четырех, реальный звук. Тебя не интересуют эксперименты с формой?

Пока что меня это не смущает. Ты же работы делаешь не для кого-то, а для себя. Я практически ничего не могу сказать о них и о своем к ним отношении, для меня это как материал, эскиз. Надеюсь, когда-то я сделаю то, что меня устроит, но пока этого не случилось.

— Когда ты снимаешь длительный перформанс на камеру, то, наверное, заранее понимаешь, что его не посмотрят до конца? …

В случае с видео «Яйца» временная длительность оправдана, она нужна для того, чтобы научиться ловить яйца, чтобы устать. Для меня эта протяженность закономерна и в других работах. Хотя, например, последняя («Разминка», была показана на выставке «Аудитория Москва». – Артхроника), я согласна, могла бы быть и покороче, но незначительно. Там есть выпадения из ритма, я буду ее сокращать. Я понимаю, эти работы легко считываются, и зритель может не хотеть смотреть дальше. Но если экспонировать ее в других условиях, в выставочном зале, то, мне кажется, нужно смотреть целиком, возникает иное ощущение.

— У тебя есть две версии работы «Очищение», где ты моешь ноги мужчинам. Я помню твою мотивацию делать вторую версию: попробовать снять это в условиях улицы, – но не знаю, каков был итог. Расскажи, как все происходило.

Я стояла на Рипербане (известная улица в Гамбурге) рядом с секс-шопом и ночным клубом и держала в руках табличку «Мытье ног стоит столько-то». Люди подходили. Итог был такой же, как и в замкнутом пространстве «Актового зала», где это снималось в первый раз. Финальное ощущение то же. Я не могу назвать ситуации, которые выстраиваю, актерскими, несмотря на мое понимание, как все должно происходить. Все меняется при взаимодействии с людьми и обстоятельствами или, например, с погодой. Постановочным является только мое присутствие, намеренное создание ситуации. Я только начинаю, но далее уже нет моего влияния.

— Ты пишешь сценарии для своих работ?

Сценарий я пишу для себя тогда, когда идет работа с текстом. Я прописываю его, чтобы понимать логику происходящего. Для остальных участников в большинстве случаев я сценарий не пишу. Вот только с детьми (работа «Урок») мы пытались все простроить загодя. В этой работе я задаю через свисток вопросы, связанные с Россией, а дети отвечают на них. Я заранее ездила в школу, чтобы они привыкли к камере. Сначала мы с командой пришли туда, я рассказала детям, что хочу делать; проговорила с ними вопросы, которые планировала задавать. Мы раздали им анкеты с вопросами, и они отвечали. В следующий раз я просто пришла на съемку. У них на столе лежали тетрадки, и в этих тетрадках лежали те ответы, которые они написали. Просто это дети, и чтобы они не забыли, я положила им бумажки. Не знаю, можно ли это назвать репликами актеров. А еще я, на всякий случай, распечатала им гимн России, который они поют в конце, и тоже разложила по тетрадкам. Странно, что они все пели, никто не молчал, потому что, в принципе, можно было молчать. И, конечно, было согласие детей на участие, потому что не было такого, что обязательно участвовать. Два мальчика отказались, но один потом вернулся.

— Ты пошла по советским базисам – дети, пенсионеры …

Да, в «Разминке» я взяла за основу курс Джейн Фонды. Сначала хотела использовать отдельные элементы, а потом Кирилл (Преображенский. – Артхроника) мне посоветовал взять основу основ. Ну, американская такая победа над смертью. «Дышите! У вас все получится!» И учитывая, что я говорю это пожилым людям, заведомо ясно, что у них не получится. Мы делаем с ними разминку, подготовку к основному упражнению – маршу. Вот этот известный – «Левой, левой, раз, два, левой!» Самая основа основ тоталитарного представления об аэробике. И мы как бы разминаемся, я продолжаю в них верить, говорю «У вас все получится». И у нас все получается. То есть тут прямая аллюзия к Советскому союзу. В конце там – кстати, к вопросу о предсказуемости, – дождь начинается. Такой вот сатирико-драматичный конец.

— Все твои последние видео основаны на каком-то подготовленном тексте, но мне, честно говоря, больше всего нравится «Секс в музее».

Мне тоже эта работа ближе всего. Там больше эксперимента, а мне симпатичнее постановка с возможностью эксперимента внутри, с большей свободой действия участников. Но мне кажется, что я приду к этому позже. Кстати, Артур Жмиевский – один из художников, на которых я реагирую, – создает ситуации, в которых для участников есть воздух.

Вопросы задавала Виктория Марченкова

«Вечеринки без трусов» 2007
Авторы: Алекс Булдаков, Петр Быстров
Бывшие участники группы «Радек», художники и кураторы.

Фильм сделан на основе документальных съемок, связанных с группой «Радек», хронология простирается с 1997 по 2007 год. Кроме того, в фильме показаны интервью с Анатолием Осмоловским, Авдеем Тер-Оганьяном и другими художниками, взаимодействовавшими с радеками. Полный самоиронии фильм позволяет обнаружить особенности деятельности в группе, возникающие проблемы и то, ради чего на это все-таки идут.

«Путь Самоделкина» 2009
Авторы: группа VIDIOT
• Группа VIDIOT появилась в 2007 году по инициативе Кирилла Преображенского и студентов Школы Родченко.
Режиссер: Петр Жуков
Продюсеры: Кирилл Преображенский, Илья Коробков
Сценарий: Леонид Студеникин, Петр Жуков

Фильм снят по мотивам текстов «Инспекции “Медицинская герменевтика”». На экране разворачивается детективная история — попытка атрибутировать работы умершего художника. В результате расследования главный герой погружается в мир искусства и вместе со своими создателями — авторами фильма — пытается осмыслить явления московской арт-сцены последних тридцати лет.

«Башня Зонгшпиль» 2010
Авторы: группа «Что делать»
• Группа основана летом 2003 года для взаимодействия между теоретиками, художниками и активистами.
Идея фильма: Дмитрий Виленский,
Цапля (Ольга Егорова)
Режиссер: Цапля (Ольга Егорова)

Фильм «Башня» является заключительной частью трилогии «Зонгшпиль». Группа продолжает разрабатывать стилистику социального мюзикла: поющий хор, составленный из групп, символизирующих представителей различных слоев общества, рассказывает актуальную историю, в данном случае — ситуацию, сложившуюся в Петербурге вокруг строительства «Охта-центра».

«Голые в трусах» 2007
Автор: Дмитрий Булныгин
• Художник, организатор фестиваля cверхкороткого фильма.

Погружение в жизнь одной квартиры, в которой на фоне обильных алкогольных возлияний проистекает любовная история. Главным героем выступает художник Александр Петрелли, и рядом с ним существуют действительные жители квартиры. Автор даже определяет «Голых в трусах» как реалити-шоу. Камера запечатлевает бытовую неустроенность и способность богемы ее старательно игнорировать.

«Подвиг разведчика. Часть вторая. Провал» 2006
Автор: Гоша Острецов
• Участник российского павильона «Победа над будущим» на 53-й Венецианской биеннале.
В съемках принимали участие: Людмила Константинова, Георгий Литичевский, Ростан Тавасиев, Алина Гуткина и др.

Фильм в пародийной манере рассказывает историю вмешательства политических убеждений в романтические отношения. Он снимался в ходе «Кино-марафона», организовывавшегося художником в Галерее Гельмана. Участвовавшими сподвижниками из числа друзей создавалась и вся среда фильма — необходимо заметить, что он наполнен авторскими картинами, рисунками и объектами.

«Пир Трималхиона» 2010
Авторы: АЕС+Ф (Татьяна Арзамасова, Лев Евзович, Евгений Святский, Владимир Фридкес)
• Группа существует с 1987 года, представляла Россию на 52-й Венецианской биеннале.

Фильм концентрирует райские образы отдыха, создаваемые сферой туризма. Прекрасные люди в белых одеждах получают разные виды удовольствия от обслуживания, однако по ходу фильма происходит смещение ролей, и в финале все герои, пребывающие на острове, погибают от стихии. АЕС+Ф интерпретируют сюжет Петрония Арбитра из романа «Сатирикон» о пире необразованного мецената Трималхиона, желающего приобщиться к искусству.

«Моцарт» 2006
Авторы: Светлана Баскова
• Режиссер, сценарист и художник, наиболее известный фильм — «Зеленый слоник» (1999).

Главный герой — переставший сочинять музыку маэстро — покупает у молодых композиторов их сочинения и исполняет под своим именем. Бесчестные действия вовлекают в свой круг все больше людей, не обходится без обмана и насилия. Тщеславие и страх заставляют героя вынимать записи из рук умирающих, он уверен, что лучшая музыка — та, что на окровавленных страницах.

«Зоопарк» 2008
Авторы: Глюкля и Цапля (Наталья Першина, Ольга Егорова)
• Питерский арт-дуэт, работающий как самостоятельно, так и в составе группы «Что делать»

Две женщины (Замужняя и Незамужняя) прогуливаются по зоопарку, обсуждая мужчин. Материалом для сценария послужили записи заседаний Петербургского женского клуба. Кадры обсуждений чередуются с изображениями зверей в клетках —
природы внутри социальной среды, которая нет-нет, да и вырывается наружу.

«Дохлая кошка» 2008
Авторы: Яков Каждан в соавторстве с Ильей Овсеневым
• Яков Каждан занимается видео с 2003 года, работает преимущественно с феноменом рекламы
Сценарий и монтаж: Яков Каждан в соавторстве с Ксенией Перетрухиной и Михаилом Дурненковым.

Романтический фильм о миграциях между креативной индустрией (в этом конкретном случае — рекламной) и художественной средой. В центре сюжета любовные отношения молодых людей.

«Фотография» 2009
Автор: Леонид Студеникин
• Выпускник Московской школы фотографии и мультимедиа имени А. Родченко, мастерская К. Преображенского.

Из квартиры пропадает фотография. С этого начинаются взаимные подозрения и недовольства между мужчиной и женщиной. Она ходит на лекции и корпит над книгами, он ставит спектакль (роль исполнил театральный режиссер Филипп Григорян). Все меньше и меньше времени они проводят вместе, приближается разрыв.

«Воодушевление» 2010
Автор: «Провмыза» (Галина Мызникова и Сергей Проворов)
• Видеохудожники из Нижнего Новгорода, участники Венецианского кинофестиваля 2010.

Художников вдохновил рассказ Андрея Платонова «Происхождение мастера». Герои «Воодушевления» вступают в мистические взаимоотношения с природой, когда она начинает им что-то сообщать, они доверяются ей и следуют путями, которые она указывает.

«Слабый Рот Фронт» 2010
Автор: Виктор Алимпиев
• Видеохудожник, участник  Венецианского кинофестиваля 2010.

Основой фильма является жест — сжатый и поднятый вверх кулак, а точнее, невозможность произвести данный жест. Актеры, находящиеся в группе, по очереди примериваются, шаг за шагом движутся вместе, чтобы произвести действие. Вместо этого, единственное, что герои производят, это жест, выражающий усталость. Рука, прислоненная ко лбу, напоминает одновременно о томных барышнях и усталых рабочих.