ВАЛЕРИЙ ЛЕДЕНЁВ посетил дискуссию, организованную журналом «Театр», а также посмотрел новый спектакль Дмитрия Крымова и в очередной раз задумался о связи искусства с реальностью

Постер дискуссии из цикла «Живой журнал "Театр"» © Страница журнала «Театр» на Facebook

В понедельник я присутствовал на дискуссии, организованной очень уважаемым мной журналом «Театр». Обсуждение было посвящено политическому театру и политическому искусству в широком смысле – это и стало темой последнего номера. В обсуждении приняли участие не только люди театра, но и кинокритики. Во всем происходящем сразу бросалось в глаза, что все спикеры ссылались непосредственно на театр (и кино), театральный (и кино-) процесс, конкретные работы, а также перипетии и административные коллизии, не говоря уже о том, что все говорившие прекрасно знали территорию друг друга. Работы Михаэля Тальхаймера и Ларса фон Триера, Дмитрия Волкострелова и Жана-Люка Годара были одинаково знакомы каждому, и общение тем самым происходило на одном языке. В области визуального искусства таких дискуссий происходило не в пример больше, и уровень их был очень высок, но цитируют там гораздо чаще Лукача и Беньямина, Агамбена и Вирно. Никто не спорит, что книжки надо читать, но тем не менее задуматься тут есть о чем.

Но я хотел написать не об этом. Одним из вопросов, затронутых в ходе «театральных» обсуждений, была проблема сближения театра и жизни и сама возможность такового. В своем не столь обширном опыте театрала я имел возможность наблюдать такое сближение, но происходило это не в форме выхода театра в жизнь, а в форме прихода реальности в театр. Помимо московского Театра.doc с его спектаклями-вербатимами, основанными на реальных событиях и на речи непосредственных их участников, другим проявлением, знакомым мне, является приход на сцену непрофессиональных актеров. Два года назад немецко-швейцарская театральная группа «Римини Протокол» привозила в Москву спектакль по «Капиталу» Маркса. Режиссеры специально подбирали персонажей, чьи жизненные пути так или иначе отмечены присутствием «бородатого немца»: от преподавателя экономики, знающего произведение почти наизусть, до переводчицы из бывшего ГДР, которая завершила свою роль словами о том, что ничто не заставит ее интересоваться Марксом. Каждый из участников, конечно, так или иначе прошел режиссерскую «обработку», но истории реальных человеческих жизней впечатляли сильнее некоторых «слепков реальности».

В нынешнюю осень, богатую театральными событиями (три фестиваля и множество отдельных гастролей), театр оказался на территории визуального искусства. В одном из московских зданий на Страстном бульваре, принадлежащем Театру наций, открылась небезынтересная, но несколько спорная выставка «90-е: победа и поражение». Театральная ее часть состояла в том, что на вернисаже актеры Театра.doc разыграли монологи четырех основных героев проекта – Олега Кулика, Дмитрия Гутова, Анатолия Осмоловского и Валерия Чтака. Монологи накануне были произнесены самими художниками, заучены актерами, а интонации и манера поведения каждого из «оригиналов» была воспроизведена невероятно точно и узнавалась моментально. Тексты были посвящены все тем же девяностым, художники рассказывали о себе и друг друге, о ситуации в искусстве, в обществе и политике того времени. Слушать все это было очень увлекательно, а речь того же Кулика хотелось буквально разобрать на цитаты.

Вид экспозиции выставки «90-е: победа и поражение»

Проблема же заключалась в том, что уже постфактум не так легко было обосновать необходимость подобного «синтеза искусства». Совершенно не понятно, зачем такой интереснейший «текст» надо было обязательно разыгрывать театрально – что бы он потерял, если бы звучал просто в записи? Поиск «новой формы», растворение театра в иной среде (в жизни на вернисаже) выглядело как нечто for it’s own sake, дополнительные смыслы это едва ли порождало.

Всему сказанному хочется парадоксальным образом противопоставить новый спектакль Дмитрия Крымова «»Как вам это понравится» по пьесе Шекспира «Сон в летнюю ночь»» в Школе драматического искусства. Режиссер, известный своей гипертрофированной и неприкрытой театральностью, на этот раз оказался гораздо ближе к жизни, чем можно было ожидать. Главным образом потому, что спектакль во многом получился о самих зрителях и о стереотипах восприятия.

Начался спектакль неожиданным экшном. Толпа актеров вбежала с противоположной от сцены стороны с огромным бутафорским деревом, на котором сидела собака, каким-то чудом на нем державшаяся. Дерево угрожающе раскачивалось и задевало зрителей ветками…  Вскоре актеры бросили дерево на сцену и убежали, предупредив зал, что дальше будет только хуже, на что возмущенный зритель крикнул одному из актеров: «Я еще посмотрю, как ты играть будешь!». Но тут актеры успели притащить  бутафорский фонтан, однако из него била отнюдь не бутафорская вода, щедро орошавшая зал. Если затея была в том, чтобы подключить к спектаклю зрителей, то она удалась – не отреагировавших на происходящее в зале не осталось. Публика бросилась врассыпную, что не особенно удалось из-за тесного пространства. Крики актеров заглушались зрительским feedback, а мой знакомый, моими же стараниями здесь и оказавшийся, выхватил из рук актера ведро, которым тот пытался ловить воду, и плотно прижал его к фонтану, защитив тем самым добрую четверть зала от мокрого продолжения вечера.

Сцена из спектакля «"Как вам это понравится" по пьесе Шекспира "Сон в летнюю ночь"» (реж. Дмитрий Крымов) © Наталья Чебан

После этого публике предложили полотенца (кто-то из зрителей потребовал раздать всем новые костюмы), и актеры заняли свои исходные позиции. Часть исполнителей расположилась по бокам в импровизированном партере и на балконе, среди них были вполне узнаваемые лица вроде Лии Ахеджаковой. Актеры играли пришедшую на спектакль публику. Они долго снимали пальто, рассаживались, гремели сумками, выключали телефоны (что потом не помешало им отвечать на звонки), переговаривались и комментировали происходившее на сцене. Например, комментарий героини Лии Ахеджаковой был из серии: «Ужас, что творится – вот недавно в Воронеже…».

Этим спектакль далеко не исчерпывался, актеры-зрители были лишь его частью. Действие спектакля было подчеркнуто бутафорским, его протагонистами были гигантские куклы, с помощью которых разыгрывали пьесу, поставленную героями комедии Шекспира «Сон в летнюю ночь», пересказывать и анализировать все это я здесь, конечно, не буду. Но эффект узнавания себя в этих «зрителях» был стопроцентным. Ведь каким бы ты не был сторонником приличий, во время спектакля хоть раз да скажешь что-нибудь соседу или прошуршишь вещами – ни разу не отвлечься ведь просто невозможно.

Из «зала» неслись реплики вроде: «Это авангард», «Да нет, андеграунд», кто-то стал  возмущаться «сценой порнографического характера», когда пасторальная идиллия шекспировских Фесбы и Пирама нарушается пробуждением у последнего сексуального желания. Актеры начинают при помощи насоса надувать огромный член у манекена. Часть «зала» была вне себя от ярости и приготовилась уйти. Все это прекрасно отражает отношение к театру как к сакральному пространству «храма искусства». И,  конечно же, каждый имеет на этот счет свое мнение, которым надо непременно поделиться прямо во время спектакля. Крымов в неожиданной форме в очередной раз заострил внимание на расхожих клише, пронизывающих восприятия гораздо большего числа людей, чем может показаться на первый взгляд. Не забыв при этом включить в действие самого зрителя.

Кстати, о клише. Недавно Театр.doc показывал спектакль о Pussy Riot, который мне посмотреть не удалось и уже не удастся. Во время дискуссии в понедельник руководитель театра Михаил Угаров сказал, что при всей солидарности с осужденными эту тему развивать больше не будет (солидарность с активистками и правда проявили многие представители театра). Он объяснил это тем, что не хочет способствовать дальнейшему превращению всей этой истории в поверхностный мейнстрим, который сводится к повторению затверженных фраз и пересказу газетных заголовков. Тем более что балаклавы и так уже красуются чуть ли не в витринах магазинов европейских городов (другое объяснение он отчасти дал в интервью).

Михаил Угаров – человек с четкой осмысленной позицией, каждый раз признающий свою ответственность за собственное видение мира. Гораздо полезнее в сложившихся обстоятельствах не выкрикивать заезженные речевки, а внимательнее всматриваться в меняющуюся реальность, находить и раскрывать новые проблемы, не констатировать и повторять известное, а задавать правильные вопросы. Такая позиция заслуживает безусловного уважения.

Валерий Леденёв – шеф-редактор сайта «Артхроники».

Олег Кулик и Елена Селина © Фото: Валерий Леденёв

Во вторник 24 июля в институте архитектуры, медиа и дизайна «Стрелка» в рамках проекта «Интервью» художник Олег Кулик проведет беседу с куратором и галеристом Еленой Селиной. Кулик и Селина затронут вопросы влияния современного искусства на городскую среду и обсудят роль художника и куратора в этом процессе.

Елена Селина – куратор, искусствовед, член Международной ассоциации художественных критиков. Основатель галереи современного искусства XL. Курировала ряд независимых проектов, в том числе программу «Москва актуальная» в Московском музее современного искусства и стратегический проект III Московской биеннале молодого искусства «Неокончательный анализ» (ММОМА / ГЦСИ).

Олег Кулик – художник, участник множества групповых и персональных выставок в России и за рубежом. Принимал участие в Венецианской биеннале, Стамбульской биеннале, биеннале в Сан-Паулу и др. В 2007 году был куратором выставки «Верю», прошедшей в открывшемся недавно пространстве ЦСИ «Винзавод». В 2012 году курировал фестиваль ландшафтных объектов «Архстояние» в деревне Николе-Ленивце Калужской области. В 2009 году осуществил постановку «Vespro della Beata Vergine» композитора Клаудио Монтеверди в парижском театре «Шатле».

Лекция начнется в 20.00 по адресу: Берсеневская наб., д. 14 / 5а. Зарегистрироваться на мероприятие можно на сайте института. Вход на лекцию бесплатный.

Источник: strelka.com

Вопрос о влиянии искусства на жизнь – из разряда вечных. Может ли что-то изменить акция группы «Война» на Литейном мосту и пение Pussy Riot на Красной площади или они так и останутся на территории искусства? Об этом спорят наши эксперты

Олег Кулик, художник-акционист:

«Конечно, влияют. Обществу нужен показатель, что­­ не все на все согласны и кто-то всегда может сказать «нет». И те, кто сейчас вышел на трибуну на Болотной площади, они часто конъюнктурно себя вели, приспосабливались к этой власти. Художники всегда были в оппозиции к власти. Сейчас – «Война», в девяностые – мы, до этого – Монастырский. Власть – это изначально зло, когда терпимое, когда нет. Но никогда никаких стенок не было. Художники всегда действовали автономно и на небольшом бюджете. И люди знают, что всегда есть индикаторы сопротивления. Pussy Riot не посадили – значит, можно. «Войну» отпустили – значит, можно. Их мужество – знак для общества, что можно так действовать. Сопротивление и отсутствие конъюнктуры – это очень важный момент. Да, может быть, художники и пиарятся таким образом, но ничего плохого я в этом не вижу. Художник не религиозный деятель. Если художник говорит, что он не пиарится, он врет. У него есть задача, как у всякого артиста, быть видимым, заметным. Есть те, кто говорит: «Я не хочу, чтобы меня видели, чтобы меня знали». Это кокетство. Иди в пустыню и действуй. И Кабаков пиарился. Энди Уорхол, прости господи, и тот пиарился. Пиарились, пиарятся и будут пиариться. Вызывает ли все это реакцию властей? Если кто-то написает на муравейник, конечно, муравьям неприятно. Но у них свой мир. Мы им по барабану. Хороший художник – существо аполитичное или, скажем так, имморальное. Он может поиграть в мораль, может поиграть в социальность. Художники всегда еретики. Они всегда против. А власть всегда подлецу. «Войне» плевать, зажимают ее или не зажимают. Они будут орать сами по себе. Им не нужны телевидение и ведущие каналы. Это святые нашего времени. А власть – демоны».

Александр Тарасов, социолог, политолог, культуролог:

«Это все балаган и ерунда. Не надо затирать значение слова «сопротивление» – это конкретное слово, взятое из французской истории. Люди с оружием в руках сражались против нацистских оккупантов, гибли. Как могла группа «Война» повлиять на нашу жизнь? Вызвала волну протестов и демонстраций? Нет. Никакой цепной реакции не произошло. Что, все стали расписывать мосты каким-то странным образом? Переворачивать полицейские машины? Я ничего про это не знаю. Стратегия «Войны» – раскрутка себя через скандал. На Западе эта стратегия опробована много раз, срабатывало успешно. Как следствие – «Войну» пригласили на Берлинскую биеннале. В истории были очевидные примеры, когда художники влияли на жизнь, но это точно не относится к так называемому актуальному искусству. Поскольку актуальное искусство – это вообще часть культурной стратегии капитализма, направленной на разделение общества на малые сегменты и его атомизацию. Актуальное искусство в принципе не нужно никому, кроме тех, кто с него кормится. Это форма мошенничества и шарлатанства, официально разрешенного системой. Эрнесто Карденаль в Никарагуа в свое время создал коммуну крестьян-художников, которые, работая в жанре наивного искусства, с одной стороны, оказывали влияние на всю живопись Никарагуа вообще. А с другой стороны, по тематике и манере это было натуральное революционное искусство, понятное массам. И, кстати сказать, деньги, вырученные от продажи работ этих художников на Западе, были отданы никарагуанским партизанам. Но эта коммуна была разгромлена национальной гвардией, несчастные художники были жестоко репрессированы – им отрубили руки, чтобы они больше не могли рисовать. Вот это прямое воздействие искусства на политику».

Мнение редакции:
АКЦИОНИЗМ ПОВЛИЯЛ НА НАШЕ СОЗНАНИЕ: ТЕПЕРЬ В ЛЮБОМ ПОЛИТИЧЕСКОМ ВЫСКАЗЫВАНИИ НАМ МЕРЕЩИТСЯ ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ЖЕСТ.