ЖАННА ВАСИЛЬЕВА посмотрела фильм Андрея Грязева о группе «Война»

«Никогда не говори Касперу «нет» и «нельзя», потому что эти слова все время звучат в тюрьме», – пишет в записке на волю папа Каспера Олег Воротников жене Наталье Сокол. И это слова, которые впечатываются в память. Они звучат почти как стихи – чеканной анархистской максимой. Поэтому когда узнаешь, что группа «Война» писала письма организаторам Берлинале и Московского кинофестиваля, а также прокатчикам фильма с требованием запретить его показ, испытываешь растерянность, граничащую с разочарованием. Герои без страха и упрека, бессребреники, которые, не моргнув глазом, отдали политзаключенным  деньги, полученные вместе с премией «Инновация», те, кому закон не писан, вдруг начинают взывать к закону.

Сюжет из разряда не героических, а  комедийных. Тем более впечатляет та звериная серьезность, с которой защитники и обличители фильма «Завтра» ломают копья, обсуждая, смог или не смог режиссер раскрыть идеологию и смысл  акционизма, а заодно эстетику документального фильма и позицию автора. Ах, не смог? Ату, его! Ату! Площадная комедия, разыгрываемая на медиапросторах, прямо на глазах превращается в гиньоль. Зрители – в участников судилища над режиссером. Зрелищу публичной медиаэкзекуции могли бы позавидовать юные китайские хуйвэнбины во времена культурной революции. Те, которые, например, плевали в лицо отцу Ай Вэйвэя – известному китайскому поэту, прежде, чем его отправили в ссылку с семьей на 20 лет. Собственно, именно это и ошеломляет. С какой легкостью голоса интеллектуалов, продвинутых юзеров и свободолюбивых любителей современного искусства сливаются с хором толпы, жаждущей медийной расправы.

Если убрать эти полемические страсти и снизить накал эмоций, которые только способствовали интересу к фильму, то конфликт, в сущности, прост. Точка зрения героев фильма на самих себя не совпала с точкой зрения режиссера на них. Ну, бывает. Не с одной «Войной» такое случается. Вон у Бэнкси, говорят, была схожая ситуация. Пришел его снимать француз Тьерри Гетта, который так увлекся искусством граффити, что, снимая Бэнкси, Шепарда Фэри и других героев стрит-арта за работой, сам стал стрит-артистом с ником Mr. Brainwash. И настолько успешным, что уже свои выставки делает и даже над альбомом Мадонны работал. Ну, вы поняли – это история из фильма «Выход через сувенирную лавку». Того самого, что сделал Бэнкси. Независимый граффитист Бэнкси, лицо которого скрыто от публики, тот самый, который помог группе «Война» деньгами, когда потребовалось вносить залог за освобождение Воротникова, ответил любителю денег Тьерри Гетта симметричным ударом. Француз сменил видеокамеру на спрей с краской (точнее, дополнил одно другим), чтобы стать стрит-артистом. Бэнкси сменил спрей на монтажную видеопрограмму (точнее, дополнил одно другим) и стал режиссером. Работы Тьерри Гетта продают на аукционе Phillips de Pury – фильм Бэнкси показали на Берлинале  и выдвинули на Оскар-2010 в номинации «лучший полнометражный документальный фильм». Иначе говоря, Бэнкси не рассуждает о преимуществах, скажем, борьбы без правил перед легкой атлетикой, а демонстрирует  виртуозное владение инструментарием «оппонента». Последнее тем убедительнее, что Тьерри Гетта в отличие от Бэнкси так свой фильм и не сделал.

Конфликт режиссера Андрея Грязева с группой «Война» отличается от конфликта Бэнкси с Тьерри Гетта не только тем, что активисты отвечают кинематографисту «ассиметрично». Похоже, природа конфликта тоже различна. Бэнкси, который всегда рад поиздеваться над теми, кто жаждет «покупать до упаду», высмеивает Mr. Brainwash как персонажа, который девальвирует ценности стрит-арта до коммерческой поделки. Конфликт героев группы «Война» и режиссера документального фильма лежит в иной плоскости. Он не имеет никакого отношения к коммерциализации. Потому что показ фильма «Завтра» на нескольких площадках, фестивальных или независимого проката, далеко не прибыльное предприятие.

Речь о другом: о том, что режиссер выбрал героев-активистов и снимал их для своих корыстных авторских целей. Иначе говоря, суть в том, что он, негодяй, посмел иметь свой собственный взгляд на них. Лирический, а не эпический. Без политических деклараций, комментариев, предоставив зрителю судить самому о том, что видит камера. Иначе говоря, не захотел следовать линии партии, пардон – коллектива, сыграл не в хоре-оркестре, а соло. Тут получается конфликт одиночки-автора и коллектива, который монополизирует даже не информацию о себе, а право на интерпретацию этой информации. До боли знакомый мотив «песен о главном», который меньше всего ожидаешь услышать в исполнении молодых вольнолюбцев.

Получается, что Грязев обманул. Вместо того чтобы самому перевоспитаться в героя-активиста, остался режиссером. Не захотел делать фильм «прямого действия» или «Повесть о настоящем активисте». Вопрос, впрочем, в том, а возможно ли это сейчас в принципе? Когда я читаю претензии о том, что, мол, режиссер не показал, как рекрутируются новые участники группы, не объяснил, почему они разорвали отношения с Надеждой Толоконниковой, которая вошла в группу Pussy Riot, и прочие вопросы по поводу контекста момента, то мне становится как-то даже удивительно. Дескать, покажите нам конспиративную жизнь и внутреннюю «кухню» активистов в убедительных деталях. Желательно с адресами, фамилиями и маршрутами… Так, что ли? Максимальное приближение к своим героям, которое исключает контекст, но сосредотачивается на нюансах внутренних отношений ядра «Войны», вероятно, было единственной точкой зрения, могущей вызвать доверие зрителей.

Да, герои «Войны» получились не монументальными фигурами, с которых стоит делать жизнь, а просто людьми. Умными и волевыми, максималистами и смельчаками, бунтарями и безбашенными ребятами. Кстати, гуманистичность посыла также раздражает поклонников группы. В одном из первых откликов, вышедших в России после показа фильма на Берлинале, критика особенно возмутил эпизод, когда активисты вызывают «скорую» человеку, которому стало плохо на улице. Дескать, группа «Война» не тимуровцы. Как будто для того, чтобы помочь человеку, нужно быть тимуровцем. В результате в версии, показанной в России, этот эпизод исчез.

Идея о том, что активизм и гуманизм не совместимы, у меня, например, вызывает сомнение. Как и то, что политическое кино – это только то, которое изъясняется с плакатной ясностью, чтобы и неграмотный понял. Неграмотные смотреть фильм «Завтра» не пойдут – они о нем и не узнают. Как они не подозревают и о существовании группы «Война», Берлинского биеннале и вообще современного искусства. Для людей, которые, допустим, видели фильмы братьев Дарденн, язык фильма «Завтра» с его отсутствием разъяснений и точек над i вполне внятен. Да, не плакат – и слава Богу. Язык этого фильма минималистичен, отточен, выразителен. Плюс Грязев сделал совершенно виртуозную, фантастическую операторскую работу. Иначе говоря, став «невидимым» оператором, он имел смелость сохранить авторский взгляд. Как показали последние события, для этого тоже нужна смелость.

Жанна Васильева

Фильм Андрея Грязева «Завтра» можно посмотреть в галерее Fotoloft на «Винзаводе» до 12 августа