Лонг-лист номинантов на Премию Кандинского комментирует председатель попечительского совета Премии ШАЛВА БРЕУС

– Лонг-лист и, соответственно, состав участников выставки номинантов в этом году получился по-настоящему звездный.

Состав действительно блестящий. В лонг-лист Премии впервые за ее историю вошли такие именитые художники, как Андрей Монастырский, Андрей Филиппов, Гриша Брускин, что для нас очень важно. Много интересных номинаций исходило в этом году именно от членов экспертного совета и жюри. (Напомним, что наряду с самовыдвижением кандидатуры на конкурс могут предлагать члены экспертного совета и жюри Премии, а также представители художественных институций – «Артхроника».) Например, проект Андрея Монастырского предложил член жюри, декан Школы искусств Йельского университета Роберт Сторр, а новый проект Гриши Брускина предложила Алла Розенфельд, также член жюри Премии, известный историк искусства и куратор. Член экспертного совета Ирина Кулик номинировала Андрея Филиппова и АЕС+Ф. В некоторых случаях предложения экспертов совпали.

– Выставка номинантов Премии – первый выставочный проект, который пройдет в здании «Ударника» после объявления о планах создания там музея современного российского искусства. Что это означает для Премии, для выставки на практике, какие изменения по сравнению с прошлым годом произойдут в связи с этим?

Выставка откроется в «Ударнике» 26 октября этого года и продлится до 16 декабря, вплоть до церемонии награждения, которая также состоится в «Ударнике». В истории Премии впервые работы номинантов можно будет посмотреть непосредственно перед вручением. Также впервые зрители смогут прийти на выставку после церемонии, когда победители уже будут известны, а интерес к выставке достигнет своего пика.

Экспозиционером был выбран Кирилл Светляков – искусствовед, куратор, руководитель отдела новейших течений Государственной Третьяковской галереи. Архитекторы выставочного пространства – Игорь Чиркин и Алексей Подкидышев.

– Как впишется выставка в здание «Ударника», будут ли экспозиционеры использовать его особые возможности (например, кинозал) и как?

Выставка номинантов Премии Кандинского – это первое, спустя много лет, культурное событие в «Ударнике». Будет странно, если архитекторы не  используют все возможности этого уникального здания: кинозал, высоту потолка в16 метров, возможность без ущерба для экспозиции разделять потоки посетителей и пр. Зрителям покажут все этапы жизни «Ударника», все накопившиеся в этом здании «археологические» слои, от конструктивизма и сталинского ампира до оставшегося в наследство от казино фальшивого новорусского классицизма.

Экспозиция разместится на всех этажах, включая кинозал, там также будут выставлены работы художников. Для нас важно, чтобы выставочная деятельность и другие программы, в том числе образовательные, начали проводиться параллельно с основной реставрационной и масштабной работами по созданию музея, которую мы сейчас ведем.

– Каково ваше личное отношение к номинированию Pussy Riot на Премию Кандинского?

Мне кажется замечательным, что на Премию Кандинского может номинироваться любой художник вне зависимости от его социального статуса, мнения сильных мира сего, признания или непризнания обществом в целом и арт-сообществом, в частности.

– Кто номинировал Pussy Riot на Премию Кандинского?

Член экспертного совета Премии, арт-критик Ирина Кулик.

– Не является ли нарушением регламента Премии тот факт, что Pussy Riot находятся в заключении? Позволяет ли регламент Премии выдвигать лиц, находящихся в заключении?

Любой совершеннолетний гражданин РФ может принять участие в конкурсе. При этом он может проживать в другой стране, быть в дальнем плавании на подводной лодке, участвовать в боевых действиях или быть в заключении. Это не имеет никакого значения. Художник лишь должен подать на конкурс заявку, правильно заполненную и оформленную,  с личной подписью на документах. Это требование было выполнено, поэтому заявка была принята.

Веской причиной для снятия той или иной работы с конкурса может стать ее попадание в перечень экстремистских работ, вывешиваемый на сайте Минюста. Проекта Pussy Riot в данном списке не было.

– Были ли внесены какие-либо изменения в регламент Премии при номинировании Pussy Riot?

Никаких изменений в регламент Премии в ходе голосования не вносилось и вноситься не может. Это было бы нарушением правил, которые мы сами установили. Потенциально такая возможность создавала бы соблазн каждый раз подгонять регламенты под конъюнктуру момента.

– Есть ли у вас право как у председателя попечительского совета Премии влиять на мнение и выбор экспертного совета или жюри?

К счастью, такого права у меня нет. Влияние попечителей на экспертный совет и жюри превратило бы премию в очередной междусобойчик. С самого начала Премия создавалась как независимый институт с независимыми жюри и экспертным советом. Я плохо представляю, как можно влиять на мнение профессора Роберта Сторра или на других крупных отечественных и международных специалистов, работающих в Премии. Любая такая попытка неизбежно закончится публичным скандалом.

Наша задача как организаторов – обеспечить соблюдение регламента Премии, обеспечить демократичность и прозрачность процедуры подачи заявок, а также полную объективность, точность результатов голосования экспертного совета и жюри. В этом нам помогают специалисты – международная аудиторская компания «Ernst and Young».

– Считаете ли вы этот проект искусством? Как вы относитесь к тому, что Pussy Riot оказались в контексте Премии рядом с известными художниками?

Акция Pussy Riot существует в диалоге с контекстом мирового искусства (вспомним известную акцию французских леттристов в соборе Нотр-Дам де Пари в 1950 году), использует давно опробованные художниками технологии, в том числе работу с медиа, Интернетом. Что касается художественной ценности акции, мы предоставляем судить об этом профессионалам – нашему экспертному жюри.

– Чувствуете ли вы и организаторы давление со стороны государства или художественной общественности?

Лично я и организаторы Премии не подвергались никакому давлению. Это давление, причем как справа, так и слева,  присутствует, скорее, в сознании некоторых представителей художественного сообщества. От многих критиков, включая активных сторонников группы, сложно добиться  профессиональной оценки акции Pussy Riot. Задача Премии – именно такая объективная экспертная оценка.

– Почему Pussy Riot не вошли в лонг-лист?

Конкуренция за места в первой двадцатке была жесточайшая. В результате голосования по 10-балльной системе Pussy Riot набрали 80 баллов и таким образом не вошли в лонг-лист номинации «Проект года» (в лонг-листе на этот раз представлен 21 проект – «Артхроника»), оставшись в третьей десятке. Столько же баллов набрали группа «МишМаш» и дуэт Виноградов – Дубосарский. Непосредственно перед ними в рейтинге идут Дмитрий Каварга и Петр Белый (81 балл) и другие художники, также не вошедшие в двадцатку. Позади Pussy Riot оказался проект Шульгина, Чернышева и Касича (79 баллов).

– Номинация Pussy Riot на Премию – знак признания их экспертным сообществом. Могло бы попадание в лонг-лист как-то повлиять на судьбу участниц группы, на отношение к ним официальных лиц и общественности?

К сожалению, я уверен, что включение или не включение Pussy Riot в лонг-лист не окажет никакого влияния на трагические обстоятельства, в которых они оказались.

– Как, на ваш взгляд, скажется на имидже Премии тот факт, что такой резонансный проект не прошел в лонг-лист?

Никак не скажется. Премия  существует пять лет, хорошо известна как в России, так и за рубежом и имеет высокую репутацию. Это отлаженный экспертный механизм, направленный на объективную оценку проектов художников. Никакой отдельный проект не должен и не может повлиять на работу этого механизма. Премия,  подлаживающаяся под требования момента, пытающаяся «ловить попутный ветер», в долгосрочной перспективе потеряет свое значение. Критерием является не резонанс, а художественное качество.