ЮЛИЯ ВИНОГРАДОВА о выставке Матисса в Метрополитен, позволяющей увидеть работы художника в совсем неожиданном свете.

В нью-йоркском музее Метрополитен открылась выставка Анри Матисса. Несмотря на то что экспозиция построена по хронологическому принципу, это вовсе не ретроспектива, а исследовательский проект. Мало кто знает о том, что тот самый Матисс, работами которого сегодня гордятся крупнейшие музеи мира, был человеком сильно сомневающимся. Кажется, ни одно большое полотно не далось ему легко –  месяцами он мучился, переделывал, переписывал, искал. Отсюда появились пары и даже тройки его полотен, которые сегодня разлетелись по миру. Собрать ретроспективную выставку Матисса Метрополитен, пожалуй, мог бы и из собственных запасов, но вот для того, чтобы реконструировать весь процесс создания произведений, пришлось обратиться к коллегам. Работы на выставку предоставили Центр Помпиду, парижский Музей современного искусства, Государственный музей Копенгагена, а также частные собрания.

Экспозиция называется «In search of the true painting» – «В поисках правдивой живописи». Многократно повторяя свои композиции, художник сравнивал эффекты, искал наилучший вариант, и этот прогресс, развитие его мысли сразу бросается в глаза. Отправная точка поисков – ранние работы. В них тоже много сомнений, но это пока еще неуверенность молодости, попытка нащупать собственный путь. Он, как и положено в академической традиции, копировал картины старых мастеров, находил много интересного не только в стенах Лувра, но и в парижских галереях. Особенно вдохновляли его работы Поля Сезанна и Поля Синьяка. Экспозицию в Метрополитен открывают два натюрморта 1904–1905 годов: «Purro I» и «Purro II», в которых Матисс пытается применить стилистические особенности живописи обоих художников. В одном он использует широкие диагональные мазки, свойственные Сезанну, в другом – эффекты пуантилизма. Здесь же несколько работ, написанных во время семейного отдыха в Сан-Тропе и показанных в 1905 году на Салоне независимых. Критики обвинили тогда Матисса чуть ли не в плагиате, в повторении уже придуманного другими метода дивизионизма, но сам Синьяк поддержал Матисса и даже приобрел одну из работ для столовой своего дома в Сан-Тропе.

Анри Матисс. Юный моряк © Предоставлено организаторами

На этом пробы пера не закончились. Летом 1906 года, возвратившись из небольшой рыбацкой деревни Коллиур на юго-западе Франции, он написал портрет местного мальчика-подростка, позировавшего художнику всего один день. В портрете Матисс сначала обратился к колористическим особенностям фовизма, но решив поэкспериментировать, написал второй вариант, в котором не только использовал активный розовый цвет (впоследствии это позволило критикам вспомнить «Арлезианку» Ван Гога, которую Матисс тщетно пытался купить несколькими годами ранее), но и деформацию изображения. Вернувшись в Париж, он так застеснялся своих новых идей, что поначалу даже говорил, что второй вариант картины выполнил… деревенский почтальон. Сегодня этим полотном гордится сам музей  Метрополитен.

Несмотря на страх и нерешительность, Матисс на протяжении следующих десяти лет продолжал создавать свои пары, работая с разными аспектами живописи. Следующие залы экспозиции выделяют несколько таких самых ярких экспериментов. Три большеформатных работы «Роскошь» (одна из них – подготовительный рисунок углем того же размера, что и готовые полотна) композиционно отсылают не только к Сезанну, но и к французской живописи XIX века, в частности к Энгру. Тем не менее, ни в одном из вариантов Матисс не стремился к анатомической точности, а вторая композиция содержит все элементы, которые станут такими характерными для зрелого творчества художника: локальный цвет, четкий контур фигур с выраженным искажением формы. Еще пара – два «Интерьера с золотыми рыбками», затем два натюрморта, построенных на сопоставлении разных поверхностей и текстур. Две композиции с яблоками, созданные за двадцать лет до того, как Матисс вслух озвучил свой риторический вопрос: «Что интересного в простом копировании предметов и зачем рисовать яблоки только снаружи?». А следом целая серия из четырех полотен с видами на Нотр-Дам – Матисс годами арендовал мастерскую на набережной Сен-Мишель. Между этими произведениями 14 лет и огромная стилистическая разница от почти реализма до почти абстракции. Через нее хорошо видно, как Матисс пытался решать для себя не только чисто художественные задачи цвета и света, но и ответить на вопрос, что же представляет собой завершенный холст. В этой же череде и три полотна с изображением знаменитых скал Этрета в Нормандии, которые в свое время писали Курбе и Моне.

Анри Матисс. Юный моряк © Предоставлено организаторами

Впрочем, собрать для экспозиции все, что хотелось, не удалось. Так, например, здесь висит только «Танец I» – большое полотно, написанное в студии Матисса в Исси-ле-Мулино к юго-западу от Парижа. У картины есть и второй вариант, который купил себе в коллекцию Сергей Щукин,  сейчас он хранится в Москве в ГМИИ имени  Пушкина. В связи с тем что на сегодняшний день музейный обмен между нашими странами заморожен, организаторам пришлось довольствоваться лишь репродукцией.

В 1930 году в творческом методе Матисса происходит значительная перемена. Он нанимает для совместной работы фотографа, который должен был фотографировать разные этапы работы художника над полотном. Закончилось время серий – теперь все метаморфозы происходили в рамках одного холста, и воспоминания о них оставались лишь на черно-белой пленке. Одно из таких разобранных на этапы полотен – знаменитый портрет Лидии Делекторской в синем платье, хранящийся в Филадельфийском художественном музее. Любимая модель и муза художника сама сшила это платье из шелка ярко-синего цвета. Оно словно парит над экспозицией, торжественное, переливающееся (платье сохранил фонд Лидии Делекторской). Рядом фотопортрет самой Лидии в платье с белыми рюшами и десяток фотографий, на которых образ модели всего за три месяца с февраля по апрель 1937 года изменился до неузнаваемости – от натуралистического эскиза до плоского, стилизованного изображения.

Любопытно, что используя фотографии сначала для чисто технических целей, позже Матисс выставил свою внутреннюю творческую кухню на обозрение. Осень 1945 года называли «сезоном Матисса». На Осеннем салоне была представлена ретроспектива из 37 его работ, но еще интереснее была экспозиция из шести картин в парижской галерее Маг. В Метрополитен восстановили фрагмент той выставки по старым фотографиям: вокруг каждой картины располагались снимки различных этапов ее написания, полная документация мучительного порой рождения полотна. Если у «Натюрморта с магнолиями» зафиксировано лишь пять состояний, у «Франции» – восемь, то «Сон» претерпел изменения (по крайней мере те, что зафиксировала пленка) 14 раз.

Раскрывая свой метод, Матисс отвергал идею о том, что он работает спонтанно – такое мнение часто возникало при виде его работ. Он использовал картины в качестве инструментов познания себя и окружающего мира, а не как самоцель, придавая процессу не меньшее значение, чем готовому полотну. Для сегодняшнего зрителя, приученного восхищаться легкостью его творчества, это не менее любопытно. Ведь, как говорил сам Матисс, «прогрессивное развитие искусства следует показывать через различные состояния произведений к завершенным работам».

Юлия Виноградова

Выставка «Матисс: в поисках правдивой живописи» открыта в музее Метрополитен до 17 марта.

ЮЛИЯ ВИНОГРАДОВА о VI Московском международном салоне изящных искусств.

В «Экспоцентре» на Красной Пресне открылся VI Московский международный салон изящных искусств. Салон ждали долго: он проходил в столице пять раз с 2004 по 2008 год, но закрылся в связи с экономическим кризисом. В те годы салон имел оглушительный успех – искусство, которое  привозили зарубежные участники, Москва прежде видела разве что в музеях. В ярмарке участвовали  около 80 галерей из разных стран. А посмотреть предметы искусства  – от живописи старых мастеров до ювелирных у крашений – пришли от 40 до 50 тыс. посетителей.

В этом году о возрождении ярмарки искусства, которая может составить серьезную конкуренцию Российскому антикварному салону, говорили всю осень. С одной стороны, надеялись, что зарубежные участники, как и прежде, обеспечат Москве достойный уровень произведений искусства, с другой – скептически высказывались по поводу места проведения салона. «Экспоцентр» выставками искусства не занимается и с прекрасным не ассоциируется, хотя по сравнению с Манежем, где прежде проходил салон, имеет ряд преимуществ, в том числе облегченный таможенный режим и удобные подъезд и парковку. Не слишком удачным казалось и время проведения мероприятия. Вторая половина декабря в Москве – период рабочего предпраздничного цейтнота и самых больших пробок.

Галерея Chadelaud. Морской сундук Франсуа Линке

Оказалось, бояться стоило не этого. Салон открылся фактически скандалом, и уже на вернисаже и посетители, и галеристы говорили о провале. Открытие готовили в авральном режиме и не успели сделать многое. Даже во время торжественного вечера продолжали монтировать свет и развешивать работы (перегородки стендов сделаны из оргалита, и каждой галерее пришлось самой придумывать, как на этот непрочный материал повесить тяжелые картины). Не успели уложить ковровые дорожки, и о них то и дело спотыкались гостьи на высоких каблуках. Не предусмотрели даже нормально функционирующий гардероб – очередь туда впечатляла. Антиквары скорбели: так много бриллиантов, мехов и «Бентли» у входа в ЦДХ на Российском антикварном салоне (сравнение неизбежно) не было, кажется, никогда. Готовые клиенты ходили по коридорам и поглядывали на темные стенды. Организаторы салона не ошиблись: покупательский потенциал в России есть, но, увы, кажется, нет хороших недорогих подрядчиков.

Никого теперь не удивит, если дело дойдет даже до судебных исков. Ведь речь не только об имидже, но и о деньгах. Аренда стенда стоила €1 тыс. за кв. м (в 2,5 раза дороже, чем в ЦДХ). А вернисаж –  это вечер, когда совершается наибольшее число  сделок, фактически определяющий успех или неуспех галерей на ярмарке. Можно было бы надеяться, что выходные дадут какие-то результаты, но павильон был почти пуст. Желающих приехать в Москву-Сити в морозные уикенд и за 500 рублей (стоимость билета) осмотреть пятьдесят законченных к тому времени стендов было крайне мало. Завлекают публику, как могут, так как помимо живописи есть целая программа. В нее вошла лекция от Christie’s, круглый стол от Sotheby’s и выставка комиксов и рисунков к мультфильмам из коллекции главного в России специалиста по этому виду искусства Донасьена де Рошамбо.

Галерея Arkhipov. Илья Репин. Портрет неизвестной. 1906. Россия. Холст, масло. 96,5х71,5

Впрочем, и без этого было на что посмотреть, например, пожалуй, два самых обсуждаемых произведения. Первое – великолепная «Богоматерь с младенцем и Иоанном Крестителем» Боттичелли из коллекции Джона Рокфеллера, которую выставил Christie’s в преддверии январской недели старых мастеров в Нью-Йорке (эстимейт лота $5–7 млн). Второе – шкаф «Морской сундук» Франсуа Линке, созданный специально к всемирной выставке в Гран Пале в 1900 году (€7 млн, галерея  Chadeleaud).

Впрочем, сама галерея, работающая в основном с мебелью и декоративно-прикладным искусством конца XIX века и отличающаяся всегда роскошными экспозициями, в этот раз сделала на удивление скромный стенд. Так поступили и другие западные участники, что, в общем,  понятно: европейские (в первую очередь французские) монстры антикварной торговли прощупывают почву, не доверяя, видимо, ни российскому послекризисному рынку, ни новым организаторам салона. Уважаемая галерея Aveline привезла несколько предметов мебели и декоративно-прикладного искусства конца XVIII – начала XIX века, а, кроме того, эффектные деревянные резные настенные панели (их делает компания Feau & Cie), которые при ближайшем рассмотрении оказались новоделами. Подлинной из комплекта оказалась только одна панель 1780-х годов, приписываемая Клоду Николя Леду, но, как рассказали на стенде галереи, по поводу нее сейчас идут переговоры с Лувром за какие-то астрономические суммы. Копия же обойдется не менее чем в $150 тыс. Хотя то, что западных участников такого уровня все-таки удалось уговорить снова приехать в российскую столицу  –  уже большое достижение. Ведь существует  масса организационных сложностей, в первую очередь связанных с неизменным российским таможенным законодательством, при котором ввозить предметы искусства на продажу в принципе невыгодно.

Старых мастеров традиционно привезла голландская галерея De Jonckheere. У этих господ, довольных жизнью, кажется, в любых обстоятельствах,  на стенде все в порядке. Известно, что русские любят бренды, так что здесь можно найти Лукаса Кранаха Старшего («Сад Эдема» оценили в €1,2 млн) и Питера Брейгеля Младшего (его замечательный зимний пейзаж стоит €1,5 млн, а комплект из восьми маленьких аллегорических работ – €4 млн). Достойные работы привезла и итальянская галерея Luigi Caretto & Soraya Cartategui: на ее стенде натюрморт голландского классика Питера Класа (€250 тыс.) и две вазы с цветами – одна Абрахама Босхарта, сына прославленного Амброзиуса (€180 тыс.), другая –  Иеронима Галле (€150 тыс.).

Галерея De Jonckheere. Питер Брейгель Младший. Зимний пейзаж с ловушкой для птиц

А у галереи Maison d’Art между старых мастеров на стенде стильно разместилась фотография полуобнаженной Карлы Бруни. Ее купили уже через час после открытия ярмарки, а вот на живопись спрос, похоже, был меньше. Кроме довольно «страшненького» Фрагонара и очень неплохого женского портретика Греза и мужского портрета Эль Греко, на стенде галереи висит замечательное полотно Бернардо Строцци (€450 тыс.). У этой работы любопытная история: одному из владельцев не понравилось изображение девушки на полотне, ее закрасили и открыли сравнительно недавно.

Пара галерей привезла живопись модернистов и постимпрессионистов. Так, у американской Chowaiki работы Мунка, Гогена, Тулуза-Лотрека. Поздняя, но очень выразительная работа Вламинка обойдется в $235 тыс., а произведение австрийского модерниста Отто Фридриха – в $265 тыс. У Opera Gallery можно купить Моне за €2,6 млн, а за полотно Шагала просят €1,4 млн.

Но в этот раз в отличие от предыдущих салонов интересней смотреть не иностранные галереи, а российские. На стендах много вещей очень высокого уровня. У галереи и аукционного дома «Кабинет» можно купить прекрасный пейзаж Левитана ($1,7 млн), необычную работу Кустодиева с изображением вопреки ожиданиям не румяной купчихи, а задорной танцовщицы кабаре ($1,5 млн), маленькую, но гармоничную акварель Сомова ($350 тыс.) – все работы из старых петербургских коллекций. Галерея «Эритаж» показывает работы Загрекова, Яковлева, Ланского, а работу Бориса Григорьева бретонского периода – портрет матери с ребенком с аллегоричным названием «Бедность» – оценили в $3,5 млн. У них же и неплохая графика, в том числе уже мелькавшая на торгах маленькая акварель Петрова-Водкина с качающейся на домашних качелях девочкой ($100 тыс.). У Натальи Курниковой также первые имена – Фальк, Анненков, Кузнецов, Ларионов, замечательный «Продавец кукол» Александра Яковлева (€2,6 млн).

Галерея Maison d'Art. Бернардо Строцци. Садовница

Было и много русской классики, вроде нескольких работ редкого на рынке Венецианова и роскошного женского портрета Репина (€1 млн) у петербургской галереи Arkhipov. Suslov Gallery помимо живописи выставила полутораметровую парадную вазу периода Николая I Императорского фарфорового завода ($3,5 млн).

При внимательном подходе на салоне можно найти и еще много интересного, будь то лиможская эмаль за €75 тыс. или керамика Пикассо (€7–15 тыс.). Замечательная работа Давида Тенирса Младшего, датированная прямо на самой картине, что встречается крайне редко (€200 тыс.), или полотно современного молодого живописца Дианы Мачулиной с изображением волков, зайцев и оленей, греющихся в тайге у горящего газопровода ($13 тыс.). Маленький, но сильный масляный эскиз Бакста к «Дафнису и Хлое» (€80 тыс.) или тонкий акварельный этюд сидящей в шезлонге девушки неизвестного в России французского художника Жоржа Павека (€25 тыс.).

Купит ли кто-нибудь из русских коллекционеров и дилеров все эти примечательные вещи, учитывая явно завышенные цены и непростую атмосферу, покажут скорые итоги салона. Остается надеяться, что этот досадный «первый блин» не уменьшит интерес к проведению салона ни у организаторов, ни у участников, ни у публики.

Юлия Виноградова

1 ноября в киевском Мыстецком Арсенале открылся форум современного искусства Art Kyiv Contemporary 2012. В течение шести предыдущих лет Art Kyiv – единственная ярмарка современного искусства в Украине – был мероприятием по большей части коммерческим. В этот раз упор сделан на просветительскую и образовательную составляющую: несколько крупных спецпроектов, большая программа мастер-классов и встреч (и переименование ярмарки в форум). Организаторы объясняют такие изменения состоянием арт-рынка, и без того только недавно начавший формироваться он переживает сложные времена. Напомним, что проходившая в сентябре выставка «Арт-Москва» придерживалась такого же курса по схожим причинам.

Главной составляющей форума стала живопись, которая была представлена на двух больших выставках. Первую привезла из Москвы галерея «Триумф», это работы Владимира Виноградова и Александра Дубосарского, показанные на ретроспективе художников в Москве в самой галерее и на Винзаводе. В Киеве ей отвели второй этаж Арсенала, и пространства оказалось так много, что даже эти монументальные полотна, а порою и целые полиптихи почти в нем затерялись.

Вторую выставку куратор Арсенала Александр Соловьев сделал, отталкиваясь от проекта московских гостей. «Исключительно живопись. Новейший украинский фигуратив» – это не история живописной традиции, а работы художников, работающих исключительно с фигуративной живописью. Здесь есть и ровесники Дубосарского и Виноградова – Арсен Савадов, Василий Цаголов, Илья Чичкан, Максим Мамсиков и более молодые автора, такие, как Илья Пруненко, Гамлет, Артем Волокитин, Никита Кравцов. Всего 22 художника, на примере которых куратор пытается рассмотреть, как медийная эпоха 1990-х повлияла на свойственную украинскому искусству фигуративную живопись.

Переизбыток места сыграл с форумом злую шутку. С одной стороны, Мыстецкому Арсеналу есть куда развернуться: амбициозные планы по созданию нового современного музея украинского искусства, вероятно, будут реализованы только через несколько лет, а пока пространство, где закончилась реконструкция, активно раздают участникам временных проектов. Но с другой  – пока количество выставочных площадей явно превосходит качество искусства.

Кстати, посмотрев работы в некоммерческой части, этих же авторов можно приобрести в зоне галерей, например, Мамсикова киевская галерея «Коллекция» продает за $15–25 тыс. На стендах многих украинских галерей, вообще, наблюдается преобладание живописи. Так, у галереи «Триптих Арт» – Анатолий Криволап и Матвей Вайсберг, у Kyiv Fine Art – большеформатная живопись Владимира Кожухаря и Юрия Соломко (по €10 тыс. за полотно). Единственная российская галерея, принимающая участие в Art Kyiv,  – это галерея «11.12», она демонстрирует живопись и немного дополняющих ее работ украинской художницы Алины Макисименко. Этот проект посвящен Венеции и отталкивается, разумеется, от Бродского. «Это тема воды, возникновения и исчезновения, рождения и умирания, и между ними узкий мостик бытия», – поясняет Алина Максименко. Некоторые работы художницы можно купить за $10–15 тыс.

Но, конечно, на форуме выставлена не только живопись. Mironova Gallery наряду с последними живописными поисками Оксаны Мась (вещи из проекта «Die Gestalt» только что выставляла в Москве та же галерея «Триумф») демонстрирует витражи группы  Recycle с персонажами из «Южного парка» (€15 тыс. каждый витраж) и видеоинсталляцию Роберта Уилсона. У NT Gallery – серия работ молодого одесского художника Игоря Гусева на алюминиевых листах (€5 тыс.). Галерея Bruice Collections показывает фотографию, а галерея Taic – сложную инсталляцию «Погружение» Анатолия Твердого с зеркалами и парашютами, которая вызвала большой восторг у зрителей.

Были на форуме и зарубежные гости, в частности австрийская галерея Gerald Hartinger, впервые участвующая в киевском мероприятии, привезла серию шелкографий Рассела Янга (Мерилин Монро с бриллиантовым напылением пользовалась большой популярностью), бразильца Ромеро Брито. Его веселые картинки продавались от €4 до 68 тыс., и, наконец, три шелкографии Энди Уорхола (€24–55 тыс.).

Отдельную платформу собрали из четырех итальянских галерей, которые по большей части показывают родное итальянское искусство. Галерея White Room Art System из Позитано выставляет работы художника Умберто Чичели, который сочетает фотографию и преломляющие изображение оптические линзы. Флорентийская Asia Art показывает объекты с использованием рисовой бумаги китайского художника Цзянь Хун И. У Barbara Paci Gallery стенд получился ориентированным на античную классику. Тут и замечательная мраморная и бронзовая скульптура, и фотография, и интересный проект итальянской художницы Паолы Крема, которая возрождает найденные археологические обломки, в мраморе или бронзе, и фиксирует это на фотопленку. У этой же галереи и самая дорогая на всей ярмарке работа: картина Феранандо Ботеро за €840 тыс.

Насколько выгодным будет для галерей этот форум – большой вопрос. Но до его завершения еще две недели, так что в любом случае у киевской публики есть хорошая возможность увидеть не только выставочное, как это было летом, но и коммерческое искусство. Оно, впрочем, составляет не более трети всего форума, ведь помимо двух главных специальных проектов есть еще выставка Виктора Вазарели (шелкография, объекты), инициированная посольством Венгрии в Украине и предоставленная из частной коллекции.

Еще одно частное собрание, на этот раз принадлежащее украинскому коллекционеру Ольге Козловской, показывает работы Олега Доу. Отдельно выставлены видеоработы прошлогоднего лауреата Премии Кандинского Полины Канис. Учитывая, что все это сопровождается программой мастер-классов, дискуссий и встреч (в частности с Эриком Булатовым), действительно становится понятно, почему Art Kyiv больше не ярмарка, по своему формату она, скорее, приближается к биеннале. Сколько продержится такой формат и хорошо ли это для развития украинского арт-рынка – покажет время.

Юлия Виноградова

Art Kyiv Contemporary 2012 продлится в Мыстецком Арсенале (Киев, ул. Лаврская, д. 10–12) до 18 ноября

Любая энциклопедия скажет, что комикс – это всего лишь рассказ в картинках. В нашей стране, где традиция комиксов сводится к русскому лубку, «Окнам РОСТА», детским изданиям советского времени и журналу «Крокодил», мало кто считает этот жанр искусством. Вместе с тем во всем мире комикс воспринимается именно как часть contemporary art, недаром даже в собрании Лувра есть отдельная коллекция комиксов. А рынок оригинальных рисунков и изданий этих порой вовсе не веселых картинок впечатляет своими объемами.

Стенд с комиксами на ярмарке BRAFA

В Европе традиция рассказов в картинках сводится еще к Cредневековью и проходит через все Новое время. Однако комикс в его сегодняшнем виде появился в Старом свете только во второй половине XIX веке, а первым американским изданием в этом роде считается выпущенный в 1892 году комикс «Медвежата и тигр». XX век сделал комиксы одним из популярных жанров массовой культуры. Девятое искусство –  такое название закрепилось за рисованными историями (после шести традиционных видов искусства, кино и телевидения, которое искусством, увы, так и не стало). В XXI веке никто не считает комиксы детским жанром; слишком взрослые истории рассказывают порой их авторы – достаточно вспомнить, например, «Maus» Арта Шпигельмана про Холокост или недавний комикс Паскаля Фиоретто о Николя Саркози. Да и слишком внушительные суммы готовы выложить за редкие экспонаты почитатели этого искусства.

Если говорить о рынке комиксов, то сегодня существуют три региона их производства и три типа их восприятия. Первый представляет Япония, где комикс давно превратился в утреннее чтиво наряду со свежей газетой (судьба его заканчивается в том же мусорном ведре). Разнообразие комиксов тут обширно – есть свои комиксы не только для мужчин и женщин, но и для людей разных профессий, и для любителей разных видов спорта, для гомосексуалистов, домохозяек и т.д. Сами комиксы, часто выпущенные огромными тиражами на дешевой бумаге, интереса для собирателя не представляют. Да и рисунки к японским комиксам почти никто не коллекционирует: не столько потому, что обилие продукции делает их менее эксклюзивными, сколько из-за технологии производства. Это производство поставлено на конвейер: комиксы рисуют целые команды, где каждому принадлежит свой сегмент, а материалом служит целлулоид, который почти никогда не хранится.

Другая история с американскими комиксами. В США художник, придумавший очередного супергероя (а именно такие персонажи стали главными в американских рисованных историях), продает издательству все права на свою идею. Поэтому комикс и его действующие лица могут существовать десятилетиями, меняя художников, сценаристов, писателей. В коллекционировании таких комиксов ценятся не столько первоначальные рисунки (разве только если они принадлежат руке прославленного художника), сколько редкие издания. Аукционные рекорды это подтверждают. Так, в декабре 2011 года за $2,16 млн был продан экземпляр первого тиража комиксов о приключениях Супермена, ставший самым дорогим комиксом в истории. Когда это издание появилось в 1938 году, оно стоило всего 10 центов. А сегодня оно знаменито еще и детективной историей: комикс был якобы украден разборчивыми грабителями из квартиры актера Николаса Кейджа в 2000 году.

Экземпляр другого комикса, на страницах которого впервые появился супергерой Человек-паук, был продан за $1,1 млн на торгах интернет-аукциона ComicConnect год назад. А буквально в минувшем феврале на американском аукционе Heritage за $3,5 млн ушла коллекция из 345 комиксов; самым дорогим из них был 27-й выпуск сборника «Detective Comics» (1939), где впервые появился Бэтмен ($523 тысяч). Стоимость американских комиксов зависит от года выпуска, количества сохранившихся в мире экземпляров, того, что изображено на обложке (если главный герой – цена выше) и, конечно, имени художника, создавшего для издания рисунки. Например, комиксы о Супермене, над которыми работал Курт Свон, ценятся особенно высоко.

Но, пожалуй, самая интересная история касается французских и бельгийских комиксов, которые представляют собой еще одно явление в мире рисованных историй. В этом регионе комикс стал действительно авторским – история и ее персонажи живут столько, сколько живет их создатель. Никакого конвейера – над каждым комиксом работает один, максимум пара художников. Как отмечает Донасьен де Рошамбо, французский арт-консультант и коллекционер комиксов, живущий в России, «если в Японии новый комикс появляется примерно раз в неделю, а в США – раз в месяц, то во Франции новый комикс ждут не меньше года».

Поэтому, разумеется, в Бельгии и Франции сложилось особое отношение не только к самим изданиям, но и к оригинальным рисункам. Их продают в художественных галереях, на специальных аукционах и ярмарках искусства. Так, например, на ежегодной ярмарке BRAFA, которая прошла в минувшем январе в Брюсселе, участвовало сразу три галереи, специализирующихся исключительно на комиксах: бельгийская Champaka и парижские Galerie du 9ème art и Petits Papiers.

Продажу французско-бельгийских комиксов с молотка еще в восьмидесятые годы начал  аукционный дом Cornette de Saint Cyr. Но сегодня главным лидером в этой области считается дом Artcurial. Специальный отдел, посвященный комиксам, был открыт в Artcurial в 2005 году одним из совладельцев дома Франсуа Тажаном и известным экспертом Эриком Леруа. Только в 2011 году дом продал комиксов и оригинальных рисунков к ним на €6,5 млн, что, кстати, на 15% больше, чем в 2010-м. Последние тематические торги Artcurial, которые прошли в ноябре 2011-го, принесли €1,8 млн и показали продажи на уровне 85%. Ближайшие торги Artcurial состоятся 31 марта 2012 – на них будет представлено около 400 лотов.

Не очень дорогими рисунками (от сотни евро до двадцати тысяч) торгует и французско-бельгийский дом Millon, следующие торги которого пройдут в июне 2012 года. В июне же планирует провести свои первые торги комиксами и Sotheby’s — а уж если такой аукционный гигант взялся за эту область, то в будущем на рынке комиксов следует ожидать новых цен и рекордов.

Кстати, о ценах. На рынке можно найти комиксы и рисунки от нескольких сотен евро до нескольких сотен тысяч. Самым дорогим художником считается бельгиец Эрже (псевдоним Жоржа Реми), снискавший всемирную славу рассказами о приключениях журналиста Тинтина, которые и по сей день расходятся миллионными тиражами. Так, в 2008 году на торгах Artcurial тридцатисантиметровый рисунок гуашью и тушью с изображением Тинтина и его собачки Милу для обложки «Тинтина в Америке» 1932 года был продан за рекордные €754 тысяч (при эстимейте в €280 тысяч). А самым дорогим изданием, проданным на Artcurial, считается редкий комикс того же Эрже «Падающая звезда». Одна из пяти известных копий, опубликованных в 1943 году, была продана в 2009 году за €102 тысяч. Оба лота, по мнению экспертов Artcurial, являются произведениями искусства музейного качества.

Впрочем, дорого продается не только Эрже. На том же Artcurial в 2010 году за €315 тысяч был продан рисунок бельгийского художника Андре Франкена к комиксу «Гастон Лагафф», а в 2008 году за €300 тысяч ушел рисунок Хьюго Пратта к одному из комиксов «Корто Мальтезе».

Впрочем, как отмечает Донасьен де Рошамбо, коллекционеры не всегда ограничиваются только рисунками и редкими изданиями. Кто-то покупает еще и живопись тех художников, которые занимались комиксами, кто-то любит предметы, связанные с героями рисованных историй. Так, на последних торгах Artcurial за €144 тысяч была продана бронзовая скульптура, изображающая Тинтина, а за €55 тысяч –  изображение любимого франко-бельгийского героя, выполненное в резине.

Ну а самое полное представление о мире комиксов дает Международный фестиваль во французском Ангулеме, где собираются и художники, и коллекционеры, и продавцы, и просто поклонники рисованных историй. Которые точно знают, что интерес к девятому искусству растет с каждым годом. А вместе с ним растут и цены в этом специфическом сегменте арт-рынка.

Юлия Виноградова

Театральная графика – жанр для настоящих эстетов: ее покупают не поклонники масштабных произведений с обилием масла на холсте, но те, кто в состоянии оценить руку мастера, красоту линии и редкость экземпляра.

Русская театральная графика долго не вызывала у коллекционеров особого интереса. Первым коллекционером в этой области считается Алексей Александрович Бахрушин. Как рассказывает специалист по театрально-декорационному искусству Татьяна Клим, до Бахрушина театральной графике мало кто уделял внимание, да и Бахрушин занялся ею случайно, чуть ли не на спор. Как большой любитель театра, он собирал архивные материалы, а театральную графику включил в круг своих интересов гораздо позднее. В Петербурге зачинателем нового увлечения в коллекционировании стал Левкий Жевержеев, один из основателей Музея театрального искусства. В советское же время столь узкоспециализированных коллекционеров не было вовсе; в любом собрании, как говорит Клим, театрально-декорационная графика существовала на периферии. Графические листы оседали в домашних и театральных архивах.

В Европе интерес к русской театральной графике возник в конце 1950-х, когда стали открываться первые выставки, посвященные русскому авангарду и театру. Большой ажиотаж вызвали торги Sotheby’s 1968–1969 годов в Лондоне, на которых распродавали наследие Сергея Дягилева и его «Русских сезонов». Примерно в то же время (в конце 1950-х – 1960-е) свою коллекцию театральной графики начал серьезно собирать Никита Лобанов-Ростовский – эта коллекция долгое время считалась самой крупной за пределами СССР. В 2008 году ее частично выкупил фонд «Константиновский» с намерением выставить в Стрельне (СМИ писали, что собрание из восьми сотен листов обошлось фонду в сумму от $16 млн до $20 млн). Сейчас коллекция находится в Музее театрального и музыкального искусства в Санкт-Петербурге.

Из сегодняшних коллекционеров мало кто отдает предпочтение исключительно театральной графике. Как правило, она является частью более широкой темы. Как поясняет владелец Ravenscourt galleries Максим Боксер, коллекционер, собирающий, например, художников «Мира искусства», никак не сможет обойтись без театральных эскизов, иначе его коллекция будет неполной: «Те, кто собирает работы Николая Рериха, обязательно включают в свои коллекции и его театральные эскизы. Те, кто увлекается авангардом, стараются купить эскизы Натальи Гончаровой и Михаила Ларионова». Тех же, кто целенаправленно занимается именно театральной темой, буквально единицы.

В конце ноября на рынок вышли две коллекции театральной графики: аукционный дом Sotheby’s продал вещи наследников Александра Бенуа,
а Российский аукционный дом выставил на торги часть наследия Григория Левитина

В этом смысле большим исключением можно считать собрание Валентина Соляникова, которое в 2009 году показывал Отдел личных коллекций ГМИИ им. Пушкина. В собрании, посвященном театру и только театру, более двух тысяч экспонатов, основная часть которых – эскизы декораций и костюмов художников первой половины XX века. Здесь есть художники «Мира искусства» (причем некоторые представлены особенно весомо, например, в коллекции около 50 листов Мстислава Добужинского), авангарда, конструктивизма и кубофутуризма и художники, служившие в советском театре, такие, как Федор Федоровский, долго занимавший пост главного художника Большого театра. Спектр мастеров очень широк – от легендарных до известных только специалистам.

Соляников начал коллекционировать театральное искусство в конце 1990-х, когда на рынке еще было много хороших вещей. В оценке того, насколько сейчас легко, если вообще возможно собрать высококлассную коллекцию русской театральной графики, эксперты расходятся. Максим Боксер считает, что материала по этой теме на рынке достаточно, в год продаются сотни работ, и неплохую коллекцию, если быть внимательным, можно собрать и теперь. «Не так давно на маленьком аукционе в пригороде Лондона, который был посвящен даже не живописи и графике, а книгам, я увидел эскиз костюма, – рассказывает Боксер. – Купил его всего за 800 фунтов, а оказалось, что это подлинник Льва Бакста».

Согласна с этим мнением и Татьяна Честных, ведущий эксперт Российского аукционного дома: «Выбор на рынке есть. Велик и разброс – по уровню исполнения, по цене, по времени создания. Самые дорогие и востребованные авторы – художники объединения “Мир искусства”. Наибольший интерес, как правило, вызывают работы, связанные с дягилевскими “Русскими сезонами”». Сам Российский аукционный дом в конце ноября выставил на торги наследие Григория Левитина, одного из известнейших коллекционеров старой школы Петербурга. Большая часть его собрания давно передана в Русский музей (в 2008 году коллекции Левитина была посвящена специальная выставка). Теперь продается то, что оставалось в собственности наследников. Театральных работ там немного – это эскизы декораций Бориса Кустодиева и Константина Коровина, эскизы костюмов Александра Тышлера и Валерия Доррера. С некоторыми работами и связаны любопытные истории. Так, на обороте одного из театральных эскизов Татьяны Бруни, который сам по себе ничем не выделялся на фоне остальных, нашли личную записку автора. Адресована она некоему мужчине (возможно, мужу художницы, а возможно, и нет). В записке Татьяна Георгиевна делает ему «выговор с предупреждением» и называет «гадом в крапинку». «Подобные истории всегда придают работе особый шарм», – говорит Честных.

Аукционный дом Sotheby’s, в свою очередь, выставил коллекцию работ Александра Бенуа, среди которых немало театральных эскизов. Как говорит глава русского отдела Sotheby’s Джо Викери, работы Бенуа появляются почти на всех аукционах русского искусства, но никогда прежде не выставлялось столь большой коллекции. Наиболее интересной работой эксперт считает метровый акварельный эскиз декорации к спектаклю дягилевской антрепризы Le Rossignol («Соловей»), первой постановке знаменитого балета. Большая часть эскизов к этому спектаклю была уничтожена во время Первой мировой войны – стоимость таких редких вещей может, по оценке Sotheby’s, доходить до 50 тыс. фунтов. Впрочем, работы Бенуа можно купить и гораздо дешевле: в среднем театральные работы оцениваются от 6 до 15 тыс. фунтов.

Эксперты – например, владелец галереи «Элизиум» Марина Молчанова – справедливо считают, что по-настоящему коллекционные работы появляются на рынке театральной графики крайне редко: «А если они и выходят на рынок, то стоят очень дорого. Например, у нас в галерее есть эскиз костюма Александры Экстер к спектаклю 1918 года “Смерть Тарелкина”, оцененный в 70 тысяч долларов». Те же $70–80 тыс. могут стоить хорошие театральные листы Гончаровой и Ларионова, которые всегда пользуются особым спросом. Чрезвычайно популярны работы Александры Экстер, Георгия Пожедаева (они стоят в районе $20 тыс.), ранние работы Сони Делоне. Ну и, конечно, самым дорогим художником считается Лев Бакст – именно ему принадлежит ценовой аукционный рекорд в этой области. Его редкий и красивый эскиз костюма для балерины Наталии Трухановой к так и не поставленному балету «Пери» Поля Дюка 1911 года был продан в 2007 году на торгах Sotheby’s в Лондоне за фантастические 356 тыс. фунтов.

У Бакста была своя мастерская, которая копировала его эскизы для внутренних целей театра.Такие вещи имеют подпись художника, но выполнены не его рукой

С Мариной Молчановой согласен и Джон Боулт, специалист по русскому искусству, много работавший с коллекцией потомка древнейшего дворянского рода Никиты Лобанова-Ростовского. Он говорит, что рынок театральной графики существует, но интересных вещей мало, поэтому начинающему коллекционеру будет предельно сложно собрать стоящую коллекцию. Того же мнения придерживается и Татьяна Клим: «Рынок практически выбран. Хорошего Судейкина или Сапунова не найти. О графике авангарда я вообще не говорю. А если вещи появляются, то они сложные, и с ними нужно внимательно работать».

Словом «сложные» специалисты обозначают вовсе не подделки. Конечно, на рынке театральной графики, как и везде, появляются сомнительные вещи, но все-таки ее фальсифицируют гораздо реже. Как считает Максим Боксер, подделок среди театральной графики настолько мало, что можно просто купить понравившийся эскиз и не волноваться, что это фальшивка. Речь о другом: например, у того же Бакста была своя мастерская, которая копировала его эскизы для внутренних целей театра. Часто такие вещи даже имеют подпись и комментарии самого художника, но при этом рисунок выполнен не его рукой. А Александр Бенуа, например, и сам повторял свои эскизы. Поэтому костюм Петрушки для дягилевских балетов и костюм Петрушки, выполненный в 1940-х годах, – совершенно разные вещи Бенуа, имеющие разную цену.

Так что в случае с театральной графикой речь идет скорее о тщательном изучении истории создания спектаклей и подготовительных работ к ним. А в этом готовы помочь эксперты и историки театра. Они же могут знать о приобретаемой вещи что-то неожиданное и интересное. «Так, у нас в коллекции появился эскиз Александры Экстер к неизвестному спектаклю 1918 года, – рассказывает Марина Молчанова. – При исследовании обнаружился забавный факт. Оказалось, что это эскиз для киевской, совершенно советской постановки на производственную тему. Экстер сделала единственный костюм для исполнительницы, которая играет в спектакле актрису, играющую, в свою очередь, Саломею. Всем известна экстеровская Саломея для спектакля Камерного театра 1917 года, а тут другой, совершенно уникальный ее вариант».

В любом случае театрально-декорационное искусство все еще оставляет большой простор для коллекционирования. И при всех сложностях сегодняшнего рынка возможность найти как редкие, удивительные по красоте и мастерству исполнения вещи ведущих мастеров, так и более скромные, но от того не менее интересные работы не столько известных художников, остается у любого собирателя.

Юлия Виноградова о нынешней «Арт-Москве»

В Центральном доме художника в пятнадцатый раз прошла ярмарка современного искусства «Арт-Москва». В этом году она оказалась параллельна по времени и выставке номинантов на Премию Кандинского, также проходящей в ЦДХ, и проектам 4 Московской биеннале современного искусства. Такое соседство логично — последние несколько ярмарка стремилась перерасти статус национальной и выйти на международный уровень, для чего приглашала галеристов и экспертов из других стран. Но это имеет и оборотную сторону — неизбежны сравнения. И если для молодых ярмарок других восточноевропейских стран (например, возникшей недавно Budapest Art Fair) многие огрехи простительны, то многолетний опыт «Арт-Москвы» ставит ее в другое положение.

Начать с того, что ярмарка для ее организаторов является убыточной. Об этом объявил директор компании-организатора «Экспопарк» Василий Бычков. В этом году убытки составили 4,8 млн. руб. По количеству участников «Арт-Москва» практически вернулась к самому началу – 1996 году (выставляются 40 галерей). По уровню продаж – к 2006 (в 2010 году продажи по официальной статистике составили $4,4 млн.). Арендная плата поднялась по сравнению с прошлыми кризисными годами, когда проведение ярмарки вообще могло быть под угрозой.

Первое, на что хочется обратить внимание на ярмарке, это мультимедийное искусство. Оно обильно представлено на Московской биеннале, так что вполне закономерно, что галеристы использовали удачную возможность. Однако медиаработ на ярмарке не так уж много. Так, у Barbarian Art Gallery из Цюриха выставлены несколько видеообъектов швейцарского художника Марка – одна девушка на видео плавает в бассейне между реально приклеенными к боксу клыками акулы, другая просачивается между препятствиями, третью видеокрасавицу царапают реальные шарики-ежики (галерея просит за каждый объект €15 тыс.). Эти видео хорошо соседствуют с объектами Дарьи Суровцевой – белыми хрупкими фарфоровыми существами, загнанными в черные, оплетенные нитями клетки (от €3 тыс.). 

На стенде молодой мюнхенской галереи Art&Space выставлен медиапроект немецкого художника Фридера Вайса (картинка, реагирующая на движение, €15 тыс.) и пара лайт-боксов Виктора Рибаса, изображения на которых были созданы с помощью лазера (€9-11 тыс.). Есть еще отдельные объекты на других стендах. Например, галерея XL выставляет проект Аристарха Чернышева и Алексея Шульгина, где по фасаду Белого дома ползут бегущей дорожкой фразы вроде «Mind the gap» или «Let my people go» (свои варианты можно присылать на специальный номер бесплатным смс-сообщением).

На ярмарке есть и проекты, саркастически относящиеся к современным технологиям и, в частности, к способам коммуникации и передачи информации. Один из них — проект Сергея Кужавского «Мне нравится», где  четырем персонажам – игрушечному мишке, Борису Гребенщикову, товарищу Сухову и Рембрандту — можно поставить фейсбуковские «лайки», наклеив стикеры с их изображением на отдельный холст рядом с портретом (выбору персоналий предшествовал реальный интернет-опрос). Пары холстов  родаются за €10 тыс.

Еще одна всегда привлекательная тема — искусство, аппелирующее к политическим темам, которого, впрочем, в последние годы на ярмарке почти не стало. Сначала казалось, что это российские художники стали далеки от подобных сюжетов. На деле же получается, что причина не только в этом. Так, на стенд галереи «Ателье №2» не попали сатирические работы Игоря Баскакова. По слухам, их запретил к показу экспертный совет ярмарки (не хотелось бы думать, что речь идет о политической цензуре в искусстве). Увидеть работы удалось случайно: Путин и Медведев пляшут вприсядку под размашистой надписью «Модернизадница»; «С милым рай и в “Гараже”» — под старомодным портретом пары Абрамович-Жукова. Красотка с объемным задом и призывом «Даешь Силиконовую долину». Разумеется, галерея все равно эти вещи продаст. И все, кто хотят их увидеть, увидят. Без цензуры.

Главный же политический объект ярмарки, который к показу был допущен и о котором не знает разве что ленивый (его и купили уже в первые дни), — портрет Владимира Путина на стенде киевской галереи Татьяны Мироновой. Это одна из четырех работ американского художника Дэвида Датуны, среди которых, к тому же, многодельные флаги России и США, на последнем вместо звездочек – двуглавые орлы. А также белый флаг с таким же двуглавым орлом, который сотрудники галереи интерпретируют как отсутствие границ между странами, но на деле это больше напоминает капитуляцию империи (работу тоже продали). Центральный экспонат – портрет Путина – собран из крошечных изображений Моны Лизы. Читай: загадка в искусстве — это загадка в политике. Оценены объекты в €80-120 тыс.

Кстати, о Моне Лизе. Еще одним традиционным аспектом, который прослеживается на многих ярмарках в силу своей популярности у художников, является заигрывание с историей искусства. Помимо Путина, знаменитая работа Леонардо присутствует и на стенде туринской галереи Gagliardi Art System. Это работа Фабио Виале, только что нашумевшего своей выставкой в «Гараже»: Мона Лиза, будто бы вырубленная из пенопласта (€25 тыс.). Его же скрученное якобы резиновое колесо — € 14 тыс. Разумеется, и то, и другое – каррарский мрамор.

Другой автор, подмигнувший эпохе Возрождению, — Александр Некрошевич с диптихом «Чужие» на стенде киевской галереи «Коллекция». Его жутковатые монстры из одноименного фильма одеты в камзолы, шитые кружевом, и доспехи — неужто и самом деле ушедшие эпохи настолько далеки от нас? Купить работы можно за $25 тыс. каждую. Есть еще напоминающий произведения Северного Возрождения пейзаж Ильи Исупова на стенде Kyiv Fine Art, а также отсылающие к классической живописи работы Татьяны Подмарковой у галереи Al.

Из зарубежных участников (а приехали в этот раз галереи из Саламанки, Риги, Бухареста, Таллина, Белграда, Гаваны, а также неизменные галерея Ханса Кнолл и финская Forsblom) нельзя не отметить токийскую Whitestone Gallery. У нее на стенде, помимо принтов (от €2 тыс.) и небольших объектов (от €4,5 тыс.) Такаши Мураками, есть несколько хороших японских художников. Так живописная серия работ художницы Нобуку Ватабики рассказывает о человеческих эмоциях и чувствах через образы печальных существ, похожих на гуманоидов (€5-9 тыс.). Изумрудная ширма Казуюки Футагавы, созданная в традиционной японской технике, но, разумеется, дополненная современными реалиями, стоит около €100 тыс. А самой дорогой работой стенда стала абстракция прославленной Яёи Кусамы за €320 тыс.

Для российского покупателя «Арт-Москвы» такая цена может показаться слишком большой. А вот вещи подешевле покупались уже в первые дни ярмарки. Так со стенда галереи «Айдан» исчез принт Константина Латышева «Не нравится мне современное искусства» с корчащимся младенцем (его заменил принт «Это мы, ваши незаметные соседи» с корчащимися взрослыми) и холст Павла Полянского «Время». У Марины Гисич продались несколько лайт боксов Марины Алексеевой и большой холст с кровавым мясом Игоря Пестова. У Марата Гельмана ушел объект «Синих носов» «Ленин», у галереи «Коллекция» – полотно Ильи Чичкана с обезьяной на карнавале. Превзойдет ли общий объем продаж прошлогодние цифры, покажет подведение итогов. Пока же можно сказать, что настроение на «Арт-Москве» оптимистичное. Несмотря на убытки, ярмарка свое существование оправдывает.

С 6 по 9 июня в Лондоне пройдет традиционная неделя русских торгов, на которой аукционные дома Sotheby’s, Christie’s, MacDougall’s и Bonhams представят свои подборки произведений живописи и декоративно-прикладного искусства. Впрочем, уже в середине апреля мировые аукционные гиганты открыли русский сезон специализированными торгами в Нью-Йорке.

Sotheby’s на апрельских аукционах продемонстрировал, что продолжает удерживать лидерство на рынке русского искусства. Торги хотя и проходили в полупустом зале, поскольку большинство лотов продавалось по телефону, однако принесли хороший результат — $16,1 млн (год назад такие же торги принесли $13,5 млн). Пожалуй, это самые крупные нью-йоркские продажи русского искусства с момента кризиса, пусть и несравнимые с докризисными показателями.

Помимо общего заметного роста рынка предпосылок для хороших результатов на нынешних торгах было несколько. Во-первых, как отмечают многие арт-дилеры, после кризиса наконец наметилось оживление в среднем ценовом регистре рынка. Во-вторых, заметно вырос спрос на русское декоративно-прикладное искусство, результаты продаж которого удивили самих специалистов аукционного дома. В частности, был крайне удачно продан топ-лот торгов — стол 1830-х годов с мини­атюрной мозаикой, выполненной по акварели Александра Орловского. При эстимейте в $400–600 тыс. его итоговая цена составила $1,9 млн. Неожиданно выросли в цене и многие другие лоты, как, например, небольшой ювелирный цветок в вазе от Фаберже, цена которого поднялась с начальных $50–75 тыс. до $662 тыс.

Наконец, сыграли свою заметную роль несколько успешных продаж топ-лотов. Так за рекордные $2,1 млн после ожесточенной борьбы по телефону было куплено полотно «Танец среди мечей» Генриха Семирадского. Эту типичную для творчества художника академическую работу специалисты дома первоначально оценивали в $600–800 тыс., учитывая, что ее авторская копия хранится в Третьяковке. Не менее успешно, хотя и без рекордного превышения цены, был продан «Вид Петербурга» Петра Верещагина из коллекции Михаила Барышникова. При эстимейте $300–500 тыс. за него заплатили $746 тыс. Также выросли в цене «Портрет мальчика в матроске» Бориса Григорьева ($782 тыс. при эстимейте $200–300 тыс.) и театральный эскиз Николая Рериха для несостоявшейся постановки «Садко» Римского-Корсакова в Лондонской королевской опере ($840 тыс. при эстимейте $400–600 тыс.). И снова, как и полгода назад на русских торгах в Лондоне, поразили результаты продаж работ Юрия Пименова. В ноябре 2010-го его «Первомай» был куплен за $1,5 млн. Теперь же вверх пошли цены не только на живопись, но и на графические работы художника: рисунок «Пианист» был продан за $702 тыс., а крупноформатная гуашь «Кафе» — за $410 тыс. Апрельские торги Christie’s похвастаться столь блестящими результатами не могли, но в целом отличались не меньшей стабильностью. В итоге они принесли $5,2 млн, что несколько больше, чем год назад (в 2010 году дому удалось выручить $4,9 млн). На этом аукционе был и свой лот-миллионер. Уже в начале торгов по телефону за $1,3 млн был куплен портрет двух девочек кисти Бориса Григорьева. На портрете, происходящем из частной американской коллекции, изображены двенадцатилетние сестры-двойняшки, дочери поэта Мэлвилла Кейна.

НЕСМОТРЯ НА НАМЕТИВШИЙСЯ РОСТ, В БЛИЖАЙШИЕ НЕСКОЛЬКО ЛЕТ НЕ СТОИТ ОЖИДАТЬ ОТ РЫНКА РУССКОГО ИСКУССТВА РЕЗКОГО СКАЧКА

Впрочем, Christie’s по всей видимости направил основные силы на июньские торги в Лондоне. Главным лотом здесь будет масштабное полотно Ильи Репина, которое аукционный дом привозил в апреле в Москву и вынес на обложку каталога. «Парижское кафе» художник написал во время своего пребывания во Франции в 1873–1876 годах в качестве стипендиата Академии художеств. Эта сцена из жизни полусвета и артистической богемы вызвала неприятие и даже осуждение у коллег художника. Сюжет действительно отнюдь не передвижнический и не характерный для творчества Репина соответствующего периода: тогда он только что закончил «Бурлаков на Волге». Полотно вместе с 80 подготовительными рисунками к нему оценили дорого — в £3–5 млн. Специалисты Christie’s надеются, что «Кафе» побьет прежний репинский рекорд в £1,4 млн, который установил в 2009 году на торгах MacDougall’s «Портрет Алисы Ривуар».

Дом MacDougall’s в этот раз обещает интересные торги. Свои топ-лоты он представил на майской продукционной выставке в Москве, куда привез, в частности, выполненный Борисом Кустодиевым портрет дочери Ирины (эстимейт £1,2–1,8 млн) и эскиз декорации Николая Рериха к постановке «Снегурочки» Островского (эстимейт £350–500 тыс.). Обе работы экспонировались на выставке «Мира искусства» в 1912 году, пережили долгие скитания после революции и в итоге осели в американских частных собраниях. Кроме того, на торги будут выставлены музейного качества пейзаж Ивана Шишкина, некогда заказанный ювелиром Вильгельмом Болином (эстимейт £0,8–1,2 млн), и работа Нико Пиросмани «Пастух в бурке на красном фоне» (эстимейт £600–900 тыс.) из собрания грузинского авангардиста Давида Какабадзе. Работы Пиросмани на торгах появляются редко, аукционный рекорд на его живопись был поставлен в 2007 году, когда в Нью-Йорке на торгах Sotheby’s за $1,8 млн была продана его «Арсенальная гора ночью».

Sotheby’s для летних торгов таких редкостей, кажется, не подобрал, но и у него в запасе есть несколько сильных и неожиданных вещей.

СПЕЦИАЛИСТЫ CHRISTIE’S НАДЕЮТСЯ, ЧТО «КАФЕ» ПОБЬЕТ ПРЕЖНИЙ РЕПИНСКИЙ РЕКОРД В £1,4 МЛН, КОТОРЫЙ УСТАНОВИЛ В 2009 ГОДУ НА ТОРГАХ MACDOUGALL’S «ПОРТРЕТ АЛИСЫ РИВУАР»

Одним из самых дорогих лотов аукциона будет — как и у конкурирующего дома Christie’s — полотно Ильи Репина. Это единственный известный вне музейных собраний портрет первой жены художника Веры, который аукционный дом оценил в £1–1,5 млн. Кроме того, Sotheby’s предлагает коллекционерам несколько работ Василия Верещагина, которые никогда прежде не появлялись на рынке. Где аукционному дому удалось раздобыть эти вещи — загадка, но оценил их Sotheby’s достойно. «Военный поход» и «Перевал Шипка» из знаменитой балканской серии выставляются с эстимейтами £400–600 тыс. и £300–500 тыс. соответственно. Пейзаж с изображением Тадж-Махала, созданный после путешествия Верещагина в Индию в 1874–1876 годах, оценен в £250–450 тыс. У Sotheby’s также будут крымский пейзаж Ивана Айвазовского и «Пекинская опера» из дальневосточной серии Александра Яковлева (эстимейт каждого полотна £800 тыс.–1,2 млн).

Наконец, замыкает аукционную четверку Bonhams, торги которого будут особенно показательны. Дом традиционно выставляет вещи средней ценовой категории, спрос на которые сейчас является одним из важных индикаторов роста художественного рынка. Среди топ-лотов два пейзажа — «Вид Кремля» Петра Верещагина и «Муром» Абрама Архипова (эстимейт каждого £200–300 тыс.).

Учитывая заявленные топ-лоты и общие тенденции рынка, можно предполагать, что результат нынешних торгов превзойдет прошлогодние показатели. В июне 2010 года на первом месте по объему продаж оказался Sotheby’s (£22,3 млн), за ним следовали Christie’s (£11,4 млн), MacDougall’s (£10,1 млн) и Bonhams (£2 млн). Хотя, по мнению экспертов, в ближайшие несколько лет не стоит ожидать от рынка русского искусства резкого скачка до докризисного уровня, но общий подъем наблюдается стабильно.