Собрав на своем компьютере фотографии с ярмарки Frieze за последние три года, АНДРЕЙ  ШЕНТАЛЬ попытался систематизировать вкусы международного арт-сообщества, а также проанализировать основные тенденции современного художественного производства и потребления

Из года в год ярмарку Frieze собирают из одних и тех же ржавых металлических балок и обтягивают белым брезентом. Из года в год сюда приезжают одни и те же галеристы и привозят одних и тех же художников. Из года в год редакторы  газет и журналов задают своим сотрудникам написать о ней одинаково длинные и скучные материалы. Когда приходится писать о Frieze, невольно теряешься, так как совершенно неясно, как можно что-либо написать о мероприятии такого масштаба. Журналисты обычно отпускают пару едких комментариев, а оставшиеся страницы заполняют пересказом организационных изменений из пресс-релиза и добавляют к ним рекорды продаж. В лучшем случае о ярмарке пишут отстраненно, через абстрактное описание увиденного, как будто авторы не желают быть причастными к происходящему и делают вид, что они здесь ни при чем.

По идее моя статья должна быть примерно об этом:

«…В ожидании новых рецессий организаторы американской «Арсенальной выставки» выбрали курс на качество, сокращая число участников и приглашая лишь наиболее солидные и проверенные галереи. Frieze же продолжает жить иллюзией перманентного экономического роста и следовать докризисному «анкор, еще, анкор»: в этом году она не просто расширилась, а удвоилась при помощи почкования. Теперь ее сателлит Frieze Masters конкурирует со знаменитой Маастрихтской ярмаркой, специализирующейся на искусстве старых мастеров…»

Однако ярмарка искусства не является художественным мероприятием, и критик оказывается совершенно некомпетентным, словно дипломированный банкир или адвокат, которому поручили написать о выставке концептуализма. Университетская социально-политическая критика, рассматривающая искусство в контексте экономической системы, здесь могла бы и сработать, но ни один здравомыслящий искусствовед не станет критиковать Frieze на полном серьезе. Ярмарка Frieze – это ни больше, ни меньше мегамолл, специализирующийся на продаже эксклюзивного продукта категории «современное искусство». Поэтому расцениваться она должна исключительно по принципу магазина предметов роскоши: удачно ли представлены бренды, хорошо ли подсвечены работы и достаточно ли учтивы продавцы?

Единственной адекватной формой здесь могла бы стать телепередача «Впрок», где критики и коллекционеры сравнивали бы похожие работы, купленные у разных галеристов, и советовали, что, где и почему лучше приобретать. По крайней мере помогло бы сэкономить деньги, а зрителям доставило бы удовольствие.

Никто не спорит, что в существующей системе ярмарки необходимы:  художники должны зарабатывать деньги и попадать в зарубежные коллекции. Но главная проблема Frieze не в том, что плохое искусство продается по заоблачным ценам, а в том, что в отличие от Art Basel и прочих чуть более «профессиональных» ярмарок она позиционирует себя как общественное и даже общественно значимое мероприятие, открытое для всех, кому не жалко отдать около £25.

Из-за этого и возникает скрытый внутренний конфликт: негласно посетители Frieze делятся на покупателей, которым из-под стола наливают шампанское, и стадо обывателей, которому только из вежливости отвечают на вопросы, и все они ходят вместе, но как бы по отдельности. В русских антикварных лавках я пару раз слышал: «вы все равно не купите эту книгу, поэтому я вам ее не покажу». Это очень грубо, но зато честно.

Frieze, стремясь к показной демократичности, имитирует модель средневековой ярмарки с ее офенями, трубадурами, мистериями, раешным театром (здесь есть что-то наподобие кино-лекционного зала) и прочими увеселениями, понятными для народа, но характер их определяют организаторы. Верх и низ здесь не меняются местами, как в бахтинском карнавале, а лишь закрепляют свое исходное положение. Галереи демонстрируют безделушки и диковины, свезенные со всего света, чтобы продать их владельцам частных кунсткамер, а простой народ приглашают зайти внутрь галерейных стен и увидеть, как дорого одетые женщины и мужчины заключают у них на глазах сделки. Самые интересные и необычные из будущих покупок сразу окружают со всех сторон, и наиболее впечатлительные  посетители снимают их на фото- и видеокамеры. А снимать тут можно бесконечно: здесь есть и снежный человек, и розовый морской котик, и гигантские сперматозоиды, сделанные из бисера и макраме, и даже подвесной трон, сшитый из муляжа женских грудей…   И если в этом году вам не удалось запечатлеть усатую женщину, то ждите ее в следующий раз под видом «гендерной» работы.

Но все же самым главным объектом Frieze являются не все эти диковинные объекты, а то недоумение, которое они вызывают у самих посетителей. Организаторы мероприятия ставят их в безвыходное положение: ничего не объясняя, они лишь утверждают, что это искусство, и оно стоит дорого, потому что те, у кого есть деньги, имеют право определить, что такое искусство. Теперь уже даже не шокирующая расточительность, а релятивность и податливость вкуса высшего общества, движимого лишь статусом произведения, становятся основой современной зрелищности.

Любой свободный материал о Frieze в результате приводит к морализаторству. Но Frieze и так мало кто любит. Всем он страшно надоел, все понимают, что он ужасен и вульгарен. Но каждый год те же люди опять встречаются там же: в лондонском Риджентс-парке.

Секрет популярности ярмарки кроется все же не в ее зрелищности, а в том, что она дает людям свободу, которую они не могут ощутить, когда искусство выставлено традиционным образом. В то время как современные музеи держат зрителей в строгих рамках экспозиции, навязывая кураторскую субъективность, пытаясь выявить между работами несуществующие связи и демонстрируя лишь признанных художников, ярмарка является необработанным сырьем, материей, еще не приобретшей какую-либо форму. Зрители здесь перестают быть зрителями, а становятся посетителями; они просто посещают это место, не ставя себе цель увидеть что-либо, да и совершенно необязательно, что они смотрят по сторонам. Посетители не так глупы, как зрители, и намного умнее, чем это может показаться музейным кураторам. Они имеют свои личные вкусы, предпочтения, свои способы анализа и коммуникации с предметами искусства. Здесь никто не ведом чьим-либо нарративом и спокойно перетекает с места на место, как бодлеровский фланер. В этом мире свободы и потенциальности каждый волен иметь свое суждение и в праве создавать свои собственные воображаемые выставки. В отличие от музеев на ярмарке каждый может сфотографировать то, что ему нравится – может стать виртуальным коллекционером и создать свой собственный musée imaginaire. Посетитель в отличие от зрителя сам себе куратор, критик, художник и институция. Поэтому Frieze авангарднее любых выставок, ведь границы между жизнью и искусством здесь нет и никогда не было.

В качестве примера я решил воспользоваться своей привилегией посетителя и попытался придать ярмарке более определенную форму, создав собственную критическую выставку в духе советских дидактических экспериментов начала 1930-х годов. Фотографии работ с Frieze, накопившиеся у меня на компьютере за последние три года, я сгруппировал в кластеры, характеризующие основные тенденции современного художественного производства и потребления.

1. Китч

1. Китч. Работа Карстена Хеллера

Самая крупная категория коммерческого искусства. Первым художником, возведшим китч в рамки fine art, был Лучио Фонтана. Кроме прорезания холстов, которые еще хоть как-то можно интерпретировать в качестве критики модернисткой эстетики, он увлекался цветными эмалями и всевозможными блестящими красками. В отличие от тех, кто, апеллируя к массовой культуре, оставался от нее на некоторой дистанции (что делал даже Энди Уорхол), Фонтана погрузился в нее с головой и сделал китч синонимом своего творчества. Добрая половина мирового галерейного искусства является прямым продолжением его линии, даже если их работы выглядят совсем иначе.

2. Сознательный китч

2. Сознательный китч. Работа группы IRWIN

В современном искусстве есть множество художников, которые работают как бы в оппозиции к массовой культуре и моде, при этом используя их приемы и формы. Повальное увлечение ими началось с так называемого «товарного искусства» 1980-х (Джефф Кунс), а также околомодных художников и фэшн-фотографов, имеющихся художнические амбиции. Подобная критика является крайне слабой и противоречивой и практически сразу начинает работать на сам рынок. Такие работы приятно покупать, так как многим коллекционерам, с одной стороны, нравится их китчевый облик, а с другой – благодаря такому выбору они кажутся критичными и трезвыми по отношению к самим себе.

3. Кэмп

3. Кэмп. Работа Джеймса Ли Байерса

Между кэмпом и китчем достаточно сложно провести четкую грань, но эта грань существенна. Кэмп является вкусом или чувствительностью избранных. Смысл этого термина был определен Сьюзан Зонтаг ради оправдания дурновкусия среди американской интеллектуальной элиты. Кэмп «разворачивает нас прочь от оси хороший – плохой обычного эстетического суждения». Он, как и дендизм, до определенного момента может быть субверсивной практикой (во всяком случае по отношению к общественному вкусу), но затем он очень быстро ассимилируется рынком.

4. Трехмерный trompe-l’œil

В эту подкатегорию попадают как работы в стиле кэмп, так и откровенный, и сознательный китч. Эти работы стоит рассматривать отдельно – у коллекционеров они пользуются невероятной популярностью. Они удивляют обывателей, веселят покупателей и часто нравятся критикам, потому что вроде как критикуют обыденный взгляд на вещи. Однако, разрушая вещность окружающих вещей, они быстро становятся еще более объектными объектами в руках коллекционеров. В отличие от традиционных trompe-l’œil они имеют реальный объем и содержат в себе какой-нибудь визуальный парадокс. Наиболее известный пример – кэмп-дуэт Элмгрин и Драгсет.

5. Постколониальное безумие

5. Постколониальное безумие. Хьюма Мульджи. Бюро находок. 2012

Критики уже давно отметили, что репрезентация своей этнической идентичности является весьма неоднозначной художественной практикой. С одной стороны, художник утверждает свою инаковость, отстаивая свое место и подрывая американо- и евроцентризм современного искусства, с другой стороны, он или она репрезентирует себя как «другого» и превращается в экзотический сувенир. На ярмарках постколониальное искусство обычно в высшей степени экзотизированно, и «другой» здесь максимально «другой», а, следовательно, он или она – максимально приемлемый импортный товар для белокожего коллекционера-колонизатора.

6. Эстетизированное политическое

В эту категорию входят современные художественные работы, которые сглаживают непривлекательность своего послания за счет различных художественных свойств, будь то метафора, аллегория или же просто хорошее качество. Такое искусство является одновременно критическим и безобидным, особенно если поместить его в контекст ярмарок.

7. Уплощенный авангард

7. Уплощенный авангард. Работа Лиджии Кларк

Авангардные работы 1960-х и 1970-х годов – в первую очередь перформанс или видеоарт – представляют на ярмарке в виде ностальгических документаций, либо в виде археологических артефактов. Все, что было объемным, становится плоским и помещается на стену. Все, что было живым, фиксируется и воспроизводится механически. Иногда кажется, что только ради таких работ имеет смысл ходить на ярмарки, потому что, несмотря на самый нежелательный для них контекст, они открывают незаслуженно забытые имена.

8. Имитация авангарда

Последнее время на выставках встречается все больше работ, которые заимствуют эстетику «второго авангарда» 1960-х и 1970-х годов. На вид эти работы нельзя отличить ни от концептуализма, ни он институциональной критики, ни от любого другого течения эпохи больших надежд на искусство. На деле же работы оказываются формалистскими самозванцами, мимикрирующими под радикальные практики.

9. Постдойговская фигуративность

9. Постдойговская фигуративность. Работа Юрвина Андерсона

Одним из самых дорогих ныне живущих живописцев является британец Питер Дойг, который рисует приятные декоративные картины в мрачных и мистических тонах, возможно, намекая на повторяемость декадентства fin de siècle каждые сто лет. Такими работами полны выставки выпускников художественных вузов, а также продающие этих выпускников маленькие галереи, пока их цена не достигает цен Дойга. Некоторые из них вполне можно отнести к кэмпу.

10. Офисная абстракция

Несмотря на то что абстракция возникала как радикальное искусство, ни для кого ни секрет, что сейчас абстрактные работы украшают отели и офисы. Происходит это хотя бы по той причине, что абстракция либо ничего не обозначает, либо может означать что угодно. Подобные картины, часто с характерным геометрическим решением, имеют иммунитет против китча, а повторенные клише самокритического модернизма кому-то могут даже показаться радикальными.

Андрей Шенталь

Иконки с номерами кликабельны. Кликните на на следующую страницу, чтобы продолжить просмотр галереи

На прошлой неделе в Лондоне завершилась одна крупнейших международных художественных ярмарок Frieze. В ней приняли участие 175 галерей со всего мира. Помимо этого на ярмарке была обширная некоммерческая программа

Фотографии: Мария Крамар

Ярмарка Frieze 2012 © Фото с сайта friezelondon.com

Сегодня в Лондоне открылась 10-я Международная ярмарка современного искусства Frieze, которая продлится до 14 октября. Экспонентами ярмарки станут 35 стран со всего мира. Всего в проекте примут участие 175 галерей, которые представят в общей сложности более одной тысячи художников.

В этом году в рамках Frieze впервые будет работать программа Focus, посвященная галереям, открывшимся после 2001 года. Также будет заявлена программа Frame, где будут представлены галереи, возраст существования которых не превышает шести лет. Они покажут персональные выставки сотрудничающих с ними художников. В этом году также впервые заработает секция Frieze Masters, призванная, по словам организаторов, «продемонстрировать современный взгляд на историю искусства».

В рамках специальной программы Frieze Projects свои работы представят Томас Байерль, Асли Кавусоглу, Йоанна Ражковска, журнал DIS и группа Yangjiang. Она создаст структуру наподобие форума для художников, которые будут делать проекты, связанные с приготовлением еды, зваными вечеринками и проч. Йоанна Ражковска превратит территорию Риджентс-парка, где проходит ярмарка, в поле для курения ладана. Проект Асли Кавусоглу будет представлять собой воссоздание сцен из криминальных фильмов. Немецкий художник Томас Байерль создаст вариант интерьера для ярмарки.

В рамках программы Frieze Film в специально сконструированном кинотеатре будут показаны работы Бертрана Дезотё, Патрисии Ескивиа, Джимми Мерриса, Джона Смита и дуэта художника У Цана и критика Наны Офориаты-Айм.

Специальный проект для ярмарки сделает бельгийско-американская художница Сесиль Б. Эванс, выигравшая премию Emdash Award за 2012 год. Специально для ярмарки Сесиль Б. Эванс создаст аудиогид, а также «голографическое сборище», где известные персонажи из области политики, шоу-бизнеса, науки и журналистики опишут свое субъективное видение представленных на Frieze работ.

В скульптурном парке, который будет работать бесплатно, зрители смогут увидеть работы Дамиана Ортеги, Анри Сала, Дэвида Нэша, Майкла Лэнди и др.

Источник: friezelondon.com

Материалы по теме:
Frieze раскрыла планы, 01.10.12
Frieze объявил кинопрограмму, 10.07.12
Берлинская художница выиграла Emdash Award, 01.06.12
Все материалы по теме «Frieze»

Йонатан Монк. Стенд Galerie Nicolai Wallner (Копенгаген). Frieze 2011. Фото: Наталья Уразметова

10-я ярмарка Frieze в Лондоне пройдет с 11 по 14 октября. В ней примут участие 175 галерей из 35 стран мира. Помимо основной программы посетители также смогут принять участие в дискуссионной платформе, посетить серию кинопоказов, скульптурный парк и проч.

В числе специальных мероприятий ярмарки присутствуют события, связанные с едой. Как рассказала газете Guardian куратор ярмарки Сара Маккрори, свои проекты представят коллективы Grizedale Arts (Великобритания) и Yangjiang Group (Китай). Кроме того, шеф-повар ресторана Moro приготовит «отбракованного паразита». По словам Маккрори, это «не обязательно будет крыса» – в качестве ингредиентов могут выступить цветы сурепки.

Помимо этого журнал DIS в течение ночи проведет фотосъемку, где примут участие кормящие женщины, а также – независимо от этого – африканские уличные торговцы, продающие настоящие сумочки Chanel. Для акции журнала организаторы в настоящий момент пытаются также найти галериста, который  согласился бы сымитировать сердечный приступ.

В рамках программы Frieze Film в специально сконструированном кинотеатре будут показаны работы Бертрана Дезотё, Патрисии Ескивиа, Джимми Мерриса, Джона Смита и дуэта художника У Цана и критика Наны Офориаты-Айм.

Специальный проект для ярмарки сделает бельгийско-американская художница Сесиль Б. Эванс, выигравшая премию Emdash Award за 2012 год. Специально для ярмарки Сесиль Б. Эванс создаст аудиогид, а также «голографическое сборище», где известные персонажи из области политики, шоу-бизнеса, науки и журналистики опишут свое субъективное видение представленных на Frieze работ.

В скульптурном парке, который будет работать бесплатно, зрители смогут увидеть работы Дамиана Ортеги, Анри Сала, Дэвида Нэша, Майкла Лэнди и др.

Источник: guardian.co.uk

Материалы по теме:
Frieze объявил кинопрограмму, 10.07.12
Берлинская художница выиграла Emdash Award, 01.06.12
Все материалы по теме «Frieze»

Кадр из фильма Бертрана Дезотё

Ярмарка Frieze, которая пройдет в октябре в Лондоне, объявила художников-участников программы кинопоказов Frieze Film. Об этом сообщает Flash Art. В этом году на Frieze в специально сконструированном кинотеатре будут показаны работы Бертрана Дезотё, Патрисии Ескивиа, Джимми Мерриса, Джона Смита и дуэта художника У Цана и критика Наны Офориаты-Айм.

Комментируя программу, ее куратор Сара Маккой отметила, что, хотя все художники отличаются друг от друга по своей поэтике и бэкграунду и среди них есть как начинающие, так признанные фигуры, между отдельными работами можно обнаружить отдаленные связи.

Кинопрограмма Frieze Film в этом году организована совместно с Frieze Foundation и британским киноагентством LUX.

Десятый выпуск художественной ярмарки Frieze пройдет в Лондоне с 11 по 14 октября.

Источник: flashartonline.com

Материалы по теме:
Берлинская художница выиграла Emdash Award, 01.06.12

Сесиль Б. Эванс © Кадр из видеоинтервью, размещенного на vimeo.com

Лауреатом премии для молодых художников Emdash Award за 2012 год стала бельгийско-американская художница Сесиль Б. Эванс, живущая в Берлине. Об этом сообщает Artforum. Художница получит денежное вознаграждение в размере $1,5 тыс., трехмесячную оплачиваемую резиденцию в Gasworks в Лондоне, а также возможность представить свой проект в рамках специальной секции Frieze Project 2012 на ярмарке Frieze в Лондоне (с покрытием расходов на  производство проекта в размере $15,5 тыс.).

Специально для ярмарки Сесиль Б. Эванс создаст аудиогид, а также «голографическое сборище», где известные персонажи из области политики, шоу-бизнеса, науки и журналистики опишут свое субъективное видение представленных на Frieze работ.

Комментируя проект, куратор секции Frieze Project Сара Маккрори отметила, что работа Сесиль Б. Эванс даст посетителям возможность «иначе взглянуть на ярмарку и на сами работы».

«Ее интервенция встроена не в ткань ярмарки, но в переживания аудитории, и это делает ее проект по-настоящему восхитительным», — добавила куратор.

Премия Emdash Award была учреждена некоммерческим фондом Emdash в 2011 году. Она вручается художникам до 35 лет, живущим за пределами Великобритании. Первым ее лауреатом стала немецкая художница иранского происхождения Анахита Разми, повторившая перформанс хореографа Триши Браун «Roof Piece» в Тегеране (документация работы демонстрировалась во время работы ярмарки в разных ее точках).

Лондонская ярмарка Frieze — одна из крупнейших художественных ярмарок в мире. Следующий ее выпуск пройдет в 2012 году с 11 по 14 октября.

Источник: artforum.com

Материалы по теме:
Emdash Award принимает заявки, 01.12.11
Валерий Леденёв. Frieze и вечное повторение, 18.10.11

Актер Дэниел Рэдклифф © Joella Marano

Британский актер Дэниел Рэдклифф, исполнитель роли Гарри Поттера в одноименных фильмах, снятых по книгам Джоан Роулинг, начал коллекционировать искусство. Как сообщает The Art Newspaper, стены дома Рэдклиффа уже украшают работы Херста и Уорхола.

«Недавно я приобрел несколько портретов Элизабет Пейтон. Среди них был портрет Пит Доэрти (британский рок-мзыкант. – «Артхроника»), который мне понравился», – цитирует The Art Newspaper слова актера.

Рэдклифф признался, что арт-дилеры пока не воспринимают его всерьез. «Я был на ярмарку Frieze в Лондоне и увидел там картину Джима Ходжеса, но мне сказали, что для нее ждут коллекционера посерьезнее», – пожаловался актер.

Источник: theartnewspaper.com

Разми, что называется, велосипеда не изобрела (работа ведь прекрасная), но и Америки не открыла: ведь повторение чужих работ – тренд не новый. Не уходя далеко – ну, на пару абзацев ниже, — можно в этом лишний раз убедиться на примере другого замечательного художника, Майкла Лэнди, выходца из поколения Young British Artists. Автор он сам по себе замечательный, работающий с популярной в искусстве тематикой отходов цивилизации, остроумным жестом превращая замусоривание в акт поистине созидательный или, по меньшей мере, взывающий к рефлексии (в 2010 году он предлагал желающим выкинуть разонравившиеся вещи из собственных собраний в корзину, в шутку объявив себя «куратором мусорки», а чуть раньше под Рождество вкатил помойный бак с выброшенной елкой и игрушками в залы Tate, но музей напросился сам). На Frieze он представил работу «Ограничение кредита» (оригинальное ее название — «Credit Crunch» — так и тянет в связи с этим перевести как «Хруст кредиток», и это ведь будет не далеко от истины). Приняв в дар деньги в их пластиковом эквиваленте, причудливый механизм, придя в ажитацию, взамен выдавал «spirograph-like» рисунок. С карточкой, как и с арт-шоппингом на период ее восстановления, понятно, приходилось распрощаться. Источник вдохновения здесь очевиден: в любви к творчеству Жана Тенгли британец признавался не раз, неоднократно покушаясь на реконструкцию его саморазрушающихся скульптур. Это к вопросу о повторении (ну, частичном).

В марте этого года московская «Открытая галерея» представила проект Андрея Кузькина «Все впереди»: художник собрал все, чем обладал, включая созданные до этого арт-объекты, и запаял их в металлические ящики, запретив их открывать в ближайшие 29 лет. Так вот, повторение: эта акция, столь впечатлившая меня на открытии, также имеет своего предшественника – о нем шла речь абзацем выше. Почти ровно десять лет назад Майкл Лэнди сделал практически то же самое, с той разницей, что свое имущество (работы тоже) он превратил в ошметки и обломки, которые попросту выбросил. Словно мусор, коим они и стали.

Нет-нет-нет, я не собираюсь никого обвинять во вторичности и плагиате. Да этого здесь и нет. И не только потому, что и сам Лэнди едва ли может единственно претендовать здесь на уникальность: уверен, прецедентов, хотя в некоторой степени, подобных этому, в истории искусства можно найти массу (сходу вспоминаются Джаспер Джонс или Джон Бальдессари). Да и знал ли Андрей о своем непрямом предшественнике, мне неведомо, я не выяснял.

При видимом «техническом» сходстве перформансы двух авторов имеют и различия. Работа Ленди «Break Down» была заказана ему некоммерческой организацией Artangel; процесс тщательной сортировки и каталогизации вещей с последующим изничтожением происходил в помещении бывшего магазина одежды C&A в течение двух недель, от которых остались лишь воспоминания и фотографии в прессе. Сам художник говорил, что таким образом он пытался «избавиться от самого себя» и «изобрести себя заново», а обозреватели через одного поминали в статьях критику консюмеризма. Андрей Кузькин, напротив, оставил после акции объекты, доступные теперь для продажи (точно знаю как минимум одного купившего их коллекционера). Но подобный, казалось бы, сыгравший на руку обществу потребления тотальный rejection, обернувшийся пресловутой материализацией произведения искусства, не только стал символическим актом бегства, но и показал фигу всем собирателям, изголодавшимся по новым именам и молодой крови, стремящимся подтолкнуть набирающего популярность перспективного автора к уходу в тираж в угоду определенному вкусу. Любите таким, какой есть (стал), с громоздкими железными конструкциями, а не только с компактной графикой и коллажами (есть еще, правда, человеческие фигуры из хлеба, но это другая история).

Известная мысль — повторение может быть продуктивным. Особенно учитывая контекстуальную зависимость работы, возможность тонкой нюансировки и порождения едва уловимых, но значимых различий, на нежелание замечать которые можно попенять тому, кто говорит «это уже было». Даже произведение искусства театрального — которое, казалось бы, обречено на постоянное точное воспроизведение самого себя, — неизбежно проходит шлифовку временем и через год не всегда повторяется в том же виде, что и на своей премьере. По меньшей мере, постановка обрастает альтернативными прочтениями, а более новые жизненные реалии в ассоциативном ряду скрывают старые, предполагавшиеся режиссерским замыслом (журнал «Театр» посвятил этому несколько публикаций в сентябрьском номере). Хотя сухую механическую реконструкцию – иллюстрацию «как оно было» – безусловно, тоже никто не отменял. (Конечно, имеет значение, чью работу повторяешь, собственную или нет, но диалектика эта настолько сложная, что требует отдельного рассмотрения, вдаваться в нее здесь не будем).

Вот, например, Марина Абрамович. Реконструирует свои и чужие перформансы, своими и чужими силами; концепция «реперформанса» как формы музеефикации «искусства здесь-и-сейчас» с участием исполнителей-волонтеров, по сути, превратила ее ретроспективу в MoMa, ныне приехавшую в «Гараж», в совершенно отдельный проект. Но вот интересно: влияние временем, новые контексты и реалии — в многочисленных интервью, которые она давала прессе, кто-нибудь спрашивал ее об этом? И что она ответила или ответила бы?

Валерий Леденёв — шеф-редактор сайта «Артхроники»

Хорошо известные авторы представлены на стендах сразу нескольких галерей. Английская Sadie Coles HQ среди прочего показывает объект Сары Лукас «Панарамадрама», отсылающий одновременно к дюшановскому «Фонтану» и физиологическим скульптурам Юпа ван Лисхаута – у Лукас два полуразобранных унитаза объединены «трубами-кишками» из колготок, набитых ворсом. Lisson Gallery представляет гигантскую каплю, сделанную мастером гнутой стали и восковых фигур Анишем Капуром. Lehmann Maupin также делает ставку на проверенные имена и выставляет эротический рисунок Трейси Эмин, китчевый ассамбляж Эшли Бикертона, работу Билли Чайлдиша, написанную маслом и углем на хлопке. Такой же ударный с коммерческой точки зрения набор вещей приготовили и в галерее Th addaeus Ropac: живопись Георга Базелица (€400 тыс.), графика Роберта Лонга ($300 тыс.), объект из металлических палок и камней Ли Уфана (€120 тыс.).

Timothy Taylor – лондонская галерея с королевскими корнями (ее владелец женат на представительнице монаршего семейства леди Хелен Виндзор) – выставляет работу Май-Ту Перре «Лью слезы я». Она представляет собой манекен со стеклянной головой, на который надето платье Эльзы Скьяпарелли (реплика с оригинального наряда, придуманного знаменитой итальянкой в 1938 году совместно с Сальвадором Дали). Однако скульптура – лишь финальный аккорд продолжительного видеопроекта художницы, во время которого она снимала историю о странствиях женщины по Лондону и Южной Англии. Всего Перре сделала три такие работы – одну из них можно увидеть до 27 ноября в Арсенале, в основном проекте Венецианской биеннале.

За искусством, где процесс нередко оказывается важнее результата, стоит отправиться на стенд основанной в 2006 году галереи из Мумбаи Project88. Ранее она участвовала в разделе Frame, который предназначен для молодых (не старше пяти лет) галерей, а в этом году впервые оказалась в числе избранных. Представленная в Project88 серия фотографий «Встречи» документирует перформанс Теджал Шах и Варши Наир. Проект появился в результате переписки по электронной почте, в которой художницы обсуждали проблему истерии и чувство одиночества, присущие перенаселенным мегаполисам (Шах живет в Мумбаи, а Наир – в Бангкоке). Вместе они решили приручить городское пространство: надев нечто похожее на смирительные рубашки, связанные друг с другом невероятно длинными рукавами, художницы пытаются слиться с городом. На фотографиях, выставленных в Project88, они лежат в своих белых одеждах прямо на одной из главных улиц Турина, на лестничной клетке дома в Глазго, на полу турбинного зала Tate Modern.

Проект, нарушающий границы между разными видами искусств, представлен на стенде немецкой Eigen+Art. Галерея может похвастаться многолетним сотрудничеством с самым раскрученным современным живописцем Нео Раухом, однако для Frieze выбрала медиахудожника и музыканта Карстена Николая. Он экспериментирует со звуком, светом, чувственным восприятием пространства и явлениями физического характера. Вероятно, ради чистоты жанра и собственного психического здоровья Николай придумал себе два псевдонима: под именем Noto он создает аудиовизуальные инсталляции, а в качестве Alva Noto продолжает свои опыты в сфере электронной музыки. На стенде Eigen+Art – персональная выставка его работ. «Пустота» – это акустический объект, который обретает дополнительный объем за счет звука, а Pionier I (белый парашют, присоединенный к небольшой ветряной машине) – пространственная инсталляция, в которой исследуется грань между состояниями стабильности и неустойчивости.

Еще менее коммерческое искусство можно увидеть в галереях из раздела Frame – в нем только 25 стендов, и на каждом только один художник (таковы условия участия в разделе). Здесь гораздо чаще встречаются проекты с очевидным политическим подтекстом, а также работы, разрушающие последние границы между разными художественными практиками. Например, Сюзанна М.  интерлинг, которую представляет галерея Silverman Gallery, в инсталляции «Вписанная поверхность» затрагивает все возможные смежные с искусством области: киномонтаж, фотографию, световые эффекты, и даже использует в экспозиции iPad. Все это ради того, чтобы понять, как человек буквально вставляет окружающий мир в рамку – «кадрирует» пространство, сложив вместе большие и указательные пальцы обеих рук, или же ограничивает поток информации экраном нового гаджета (цены на ее работы в галерее варьируются от двух до десяти тысяч евро). Аки Сасамото, напротив, пытается максимально использовать все доступное ей пространство и заполняет его найденными на улице трубами, лимонами, пластиковыми пакетами, бумагой и, наконец, собой. Она совмещает визуальную и танцевальную практики и будет два раза в день устраивать перформансы на стенде галереи Take Ninagawa. Действо называется E_O. К слову, стоимость предыдущего проекта Сасамото «Странные точки притяжения», показанного на Биеннале Уитни в 2010 году, составила почти $50 тысяч.

Трансформация традиций, культурных и исторических, в современном сознании – еще одна популярная тема Frame. Ксимена Гарридо-Лекка строит на стенде перуанской Revolver Galeria «стену прогресса» размером 6 на 2,3 метра из сделанных вручную необожженных кирпичей. Такие стены можно увидеть в горных деревенских районах Перу. Там на них любят писать радикальные политические лозунги. Сталкивая в одной работе устаревшую технику строительства и громкие призывы к лучшему и, вероятно, модернизированному будущему, Гарридо-Лекка выражает свое скептическое отношение к глобализации и таким образом превращает свою стену в политическое высказывание. Впрочем, такая интерпретация истории может показаться слишком сентиментальной по сравнению с проектом Андры Урсуты, представленным в галерее Ramiken Crucible из Нью-Йорка.

Все мрачное и зловещее, что есть в традиционной, фольклорной культуре, художница превращает в эпатажное феминистское выступление – из слепка с собственного тела Урсута делает муляж мумии, покрытой фальшивой спермой ($22 тыс.), из слепков собственного зада – разноцветные сиденья трехногих стульев, которые потом составляет в огромную скульптуру-многоножку.

Еще больше замаскировать коммерческую сущность ярмарка старается с помощью параллельной программы, в рамках которой можно послушать лекции художников и арт-критиков, посмотреть кино, сходить на концерты или погулять по парку скульптур, расположенному рядом с ярмарочными помещениями. Впрочем, напоминания о рынке прорываются и сюда. Кристиан Яновски, перформансист и видеохудожник, который любит задействовать в своих работах ничего не подозревающую публику, показывает в рамках Frieze Projects необычную работу – роскошную яхту, предоставленную торгующей яхтами компанией. Задача представителя этой компании (а заодно и суть самого перформанса) заключается в том, чтобы продать яхту со стенда галереи, как если бы она была произведением Яновски.

Потенциальный клиент может внимательно изучить интерьер «арт-объекта», но решение о том, покупает ли он просто шикарную лодку или же произведение искусства, остается на его совести. Таким весьма прямолинейным способом Яновски ставит вопрос о том, что такое произведение современного искусства, кто это решает и – что особенно важно в случае с Frieze – кто за это платит.

Текст Анны Арутюновой о ярмарке Frieze читайте в журнале «Артхроника» в октября / ноябре 2011 г.