© Инновация

Каждая новая церемония вручения премии «Инновация» стремится удивить ко всему привычных критиков и художников-номинантов и придать рутинному процессу вручения денег и призов хоть какое-то разнообразие. В этом году затейники-организаторы превзошли сами себя, устроив в «Манеже» совершенно инфернальный перформанс.

Церемонию вела гигантская проекция ведущей телеканала «Дождь»Анны Монгайт, которая выглядела даже не как человек, а как киборг из футуристических фильмов. Правда, до конца выдержать холодный тон ей не удалось, и в какой-то момент огромное лицо с задника сцены скорчило милую гримасу со словами «Привет, мамочка!», когда на сцену выходила директор «Манежа» Марина Лошак, и антиутопия превратилась в фарс. Помимо прочего, звуковое сопровождение церемонии обеспечивал орган и детский хор, что придавало происходящему совсем уж запредельный градус веселья. Нельзя же сидеть с серьезным лицом, когда министр культуры выходит на сцену под музыкальную тему из фильма про Дракулу, а дети высокими чистыми голосами распевают на все лады «могиииииила, могиииииила». В части развлечения публики также был удачно задействован поэт Андрей Родионов, который читал тематические стихи перед каждой новой номинацией.

Что касается награждения лауреатов, тут все прошло слаженно, без сучка без задоринки. Лауреаты бодро шагали по белому подиуму прямо к светящейся сцене, говорили милые слова и трогательно улыбались. Премию за вклад в развитие современного искусства получил Эрик Булатов, которому зал аплодировал стоя. Заслуженный приз за поддержку современного искусства получила Ирина Прохорова и фонд Михаила Прохорова, который она возглавляет. В номинации «Теория, критика, искусствознание» награда ушла Елене Петровской за книгу «Безымянные сообщества».

Среди награжденных преобладали немосковские проекты – о чем во вступительной речи сказал директор ГЦСИ Михаил Миндлин, заключив, что номинация «региональный проект» уже себя несколько изжила. Действительно, лучшим кураторским проектом стала выставка Ярославы Бубновой «Самое себя глаз никогда не видит» – основной проект II Уральской индустриальной биеннале в Екатеринбурге, в номинации «Новая генерация» победил Иван Плющ с инсталляцией «Процесс прохождения», показанной в рамках все той же Уральской биеннале, а в самой главной номинации – «Произведение визуального искусства» – победила опера группы «Провмыза», поставленная в Нижнем Новгороде.

Итог всему этому торжеству региональных проектов подвел художник и куратор Илья Долгов, получивший приз в той самой номинации «Региональный проект», и в своей речи призвавший обосновавшихся в Москве художников из других городов «возвращаться домой».

Мария Семендяева – корреспондент ИД «Коммерсантъ»

Проект Государственного федерального музея современного искусства на базе ГЦСИ

МАРИЯ СЕМЕНДЯЕВА побывала в прошлую пятницу на публичных слушаниях по поводу проекта Музея современного искусства на базе ГЦСИ

В прошлую пятницу в Министерстве культуры было организовано обсуждение проекта здания  Федерального государственного музея современного искусства на базе ГЦСИ. Несколько месяцев назад о строительстве стоимостью 5 млрд рублей было объявлено как о деле решенном. Я даже взяла интервью у директора ГЦСИ Михаила Миндлина, одновременно соавтора проекта нового здания, для журнала «Власть», где задала ему вопросы о коллекции, интерьерах будущего музея, его сотрудниках и т.п. Ответы Михаила Миндлина было трудно назвать уверенными – у меня тогда даже сложилось впечатление, что он вообще не представляет себе, как будет устроен музей. Его основная мысль: «главное – чтобы здание было, а экспозицию потом придумаем». Я не большой специалист в музейном деле, и поэтому свои сомнения оставила при себе.

Однако вскоре сменился министр культуры, и современное искусство внезапно стало власти интересно, но уже не на уровне скандалов с художниками, а на уровне государственной политики. В принципе эту тенденцию можно приветствовать, но утверждение нового, как это обычно бывает, происходит через уничтожение старого. Новый министр культуры Владимир Мединский собрал рабочую группу по современному искусству при общественном совете Минкульта. Туда вошли в числе прочих директор ЦСК «Гараж» Антон Белов, член попечительского совета Института медиа, архитектуры и дизайна «Стрелка» Александр Мамут, директор Мультимедиа Арт Музея Ольга Свиблова, глава Департамента культуры Москвы Сергей Капков, глава Департамента культурного наследия Москвы Александр Кибовский, архитектор Сергей Чобан, директор Государственной Третьяковской галереи Ирина Лебедева и так далее – сплошь уважаемые люди.

Антон Белов заявил, что, по его мнению, проект музея не проработан, сумма строительства завышена, и конкретной программы по развитию музея у Миндлина и ГЦСИ нет. Его поддержали Сергей Капков, Ольга Свиблова, Александр Мамут, Сергей Кузнецов (главный архитектор города) и еще ряд лиц. Общественность восприняла сигнал однозначно – новая команда копает под стариков.

В пятницу в Минкульте собрались все сторонники и противники проекта, но обсуждение превратилось в помесь балагана с публичной поркой. Сказать, что наблюдать за этим было неприятно – это ничего не сказать. Выступления Сергея Кузнецова, Сергея  Капкова, Ольги Свибловой (в видеообращении), Антона Белова, Александра Мамута были посвящены тому, как непрофессионально и безвкусно сделан проект нового здания ГЦСИ, и отличались друг от друга только степенью сарказма. В конце появился художник Сергей «Африка» Бугаев, который вообще превратил происходящее в макабрическую сцену из фильма. Пересказывать это очень трудно, я сделала это по долгу службы в «Коммерсанте», однако самое интересное здесь – этическая сторона вопроса. Аня Толстова уже написала о том, как ей видится эта ситуация, да и Антон Белов тоже высказался на сайте «Сноб», но я до сих пор не могу принять точку зрения ни одной из сторон.

За время своего существования ГЦСИ проделал невероятно важную и последовательную работу. Он был одним из немногих мест, где проблемы современного искусства обсуждались, где проходили выставки,  поддерживалась современная культура. ГЦСИ с начала 2000-х годов говорил о необходимости создания большого музея современного искусства, однако за те годы, когда они этого добивались (думаю, только немногие могут себе представить, какой ценой), ситуация с современным искусством поменялась кардинально. Если министру Авдееву все это безобразие было совершенно неинтересно, и от него было главное – добиться денег, то теперь после появления «Гаража», после прихода Капкова в Департамент культуры Москвы выстраданная годами позиция «нам ничего от вас не надо, не волнуйтесь, просто дайте денег, мы все построим сами» уже не актуальна.

Проект нового музея на базе ГЦСИ, как я понимаю, сложился в лужковское время – и нам всем понятно, какая тогда была ситуация с застройкой. Теперь после объявленной прозрачности госзакупок, после скандалов с многочисленными сносами домов в исторической части города, после усталости москвичей от строительства в принципе, позиция «главное – чтобы здание было, а экспозицию потом придумаем» не актуальна. Теперь все проекты принято обсуждать всенародно – и это хорошо и нужно. Однако устраивать публичный разнос, да еще и при министре культуры, который написал в твиттере «Сидим на кухне, обсуждаем с гостями сег шоу «Проекта музея современного искусства» в Минкульте», – это очень и очень некрасиво, а наблюдать за этим стыдно и неловко.

Мария Семендяева – корреспондент ИД «Коммерсантъ»

МАРИЯ СЕМЕНДЯЕВА следила в интернете за очередным заседанием по делу Pussy Riot, а также за акцией в их поддержку около здания суда

Вчера суд постановил оставить под арестом  Надежду Толоконникову, Марию Алехину и Екатерину Самуцевич до 24 июля. Следствие закончилось 7 июня, теперь защита начинает знакомиться с материалами дела. По словам Пети Верзилова, мужа Нади, адвокаты настаивают на том, чтобы суд над тремя подозреваемыми в хулиганстве состоялся не раньше, чем в конце августа – начале сентября. Это, скорее всего, означает, что лето девушки проведут за решеткой.

Я набираю этот текст, сидя дома, вид из моего окна заслоняют ветви клена. При желании я могу выйти в ближайший магазин за той едой и теми напитками, которых мне хочется. Я могу позвонить друзьям, а могу не звонить, могу прибрать свою кровать, а могу и не прибирать, могу поработать, а могу попросить отсрочки. В мою комнату никто не зайдет без моего ведома, а если мне захочется остаться в одиночестве – я попрошу никого не входить. Я могу пойти погулять, когда мне хочется, и вернуться, когда мне будет удобно. Это и называется свободой. Я свободна, а Надежда, Мария и Екатерина – нет. Их вина не доказана, но и невиновными их пока не назвали – следствие закончилось, но суд еще не начался. Многие сомневаются в честности будущего суда и прямо говорят о том, что следствие пытается приписать трем девушкам то, чего они не совершали, другие считают, что арестовали активисток по заслугам – но я не затем все это говорю, чтобы присоединяться к какой-либо из точек зрения.

Многие из нас хоть раз в жизни совершали поступки, за которые можно было оказаться в СИЗО, как Надежда, Мария и Екатерина. Один знакомый рассказывал, как во время службы в израильской армии они с товарищами залезли на минарет и заменили кассету с призывом к молитве на кассету группы «Гражданская оборона». Другая знакомая рассказывала, как выносила из магазина вещи, не заплатив за них. Есть среди моих друзей и те, кто рисует на стенах граффити, кто читает запрещенные законом РФ книги. Как-то раз в Белоруссии моих друзей посадили на несколько дней в камеру, потому что они написали на стене антиправительственный лозунг. Я на амвоне пока не танцевала, но не исключаю, что буду. Вы, возможно, тоже.

Плакать можно о тех, кому уже ничто не поможет, но дело Pussy Riot – совсем не такой случай. Дело не в том, виновны девушки или невиновны. Я с самого начала была против того, чтобы выставлять их мученицами. Они не мученицы, они люди, которые это конкретное лето своей жизни, скорее всего, не смогут, как все мы, гулять по бульварам и выпивать с друзьями. Если вы считаете, что Толоконникова, Самуцевич и Алехина заключены под стражу несправедливо, и хотите им помочь – напишите письмо поддержки или переведите денег их адвокату.

Вот здесь можно найти контакты, чтобы связаться с теми, кто организует помощь обвиняемым девушкам, и узнать, как их поддержать, а здесь – напрямую написать письмо заключенным под стражей (УФСИН по г. Москве, СИЗО-6 Печатники, Алёхина Мария Владимировна, 1988 г. рожд.; Толоконникова Надежда Андреевна, 1989 г. рожд.; Самуцевич Екатерина Станиславовна, 1982 г. рожд.)

Реквизиты для перевода денежных средств (из ЖЖ адвоката Марка Фейгина):

Яндекс-кошелек 41001236566551

ДЛЯ ДОЛЛАРОВ – ZAO Raiffeisenbank
SWIFT: RZBMRUMM
Beneficiary account number: 40817840101000100239
Beneficiary name: Feygin Mark Zakharovich
Details for payment: legal services in the case of PR

ДЛЯ ЕВРО – ZAO Raiffeisenbank
SWIFT: RZBMRUMM
Beneficiary account number: 40817978701000488760
Beneficiary name: Feygin Mark Zakharovich
Details for payment: legal services in the case of PR

Мария Семендяева — корреспондент ИД «Коммерсантъ»

Сергей Никитин © Инна Иванова/Москультпрог

В Москве со 2 на 3 июня прошла Шестая московская велоночь – крупнейший историко-художественный open air, в котором приняли участие тысячи велосипедистов и который транслировался на всю страну в прямом эфире радио «Маяк».

Этот проект, придуманный и организованный искусствоведом и урбанистом Сергеем Никитиным, совсем скоро пройдет в Лондоне (в ночь с 23 на 24 июня) и в Санкт-Петербурге (с 14 на 15 июля); записаться можно уже сейчас на www.velonoch.org.

Сергей Никитин рассказал Марии Семендяевой, чем Велоночь принципиально отличается от других велопрогулок, зачем ему этот проект, и каких удивительных людей он позвал участвовать в лондонской Velonotte.

Сергей Никитин:

Велоночь начиналась как маленькая прогулка для ста человек. С самого начала для меня было важно художественно осмыслить пейзаж наших окраин. Мы изучали совершенно неосвоенное пространство московских периферий с всклокоченными зелеными кущами и заброшенным индастриалом.

Как мы делаем Велоночь? Это примерно то же самое, что снимать фильм. Нужна цепочка сильных, связных образов. Велоночь строится на интриге: долгий унылый проход – и потом вдруг возникает чудо. Как храм Покрова в Филях среди пятиэтажек. Велоночь – это искусство, которое разворачивается и в пространстве, и во времени, и, конечно, в голове, в ушах. Ведь наше движение сопровождается радиотрансляцией, специально подобранной музыкой и словами. Это такое гигантское коллективное действие – активное восприятие пространства, которое переопределяет это место в пространстве города.

Москва сегодня – это город, который невероятно быстро прирастал демографически. Город, в котором надо заново создавать места. Москва похожа на человека, который не ходит в спортзал, а постоянно сидит за компьютером. Есть узловые точки, станции метро – а «мяса», мышц нет. Любая активность разворачивается вокруг станций метро, хорошо, что их у нас много. Ну, а кроме этого?

Карта Велоночи в Лондоне © Даша Серебрякова/Москультпрог

Для такой ситуации есть масса объяснений. Прежде всего, конечно, транспортные сети переполнены, и поехать на концерт в Бутово из Красной Сосны, что на метро, что на машине – это уже приключение. Но есть и другое: многие места стерлись из памяти, так как мы постоянно переселяемся из района в район, сносятся целые кварталы, и мы снова получаем пустоту.

Вот, например, две знаменитые истории XX века – полет человека в космос и создание «Катюши», легендарного оружия времен Второй мировой войны. Оба сюжета развивались в одном здании в Лихоборах, где в тридцатые годы работали Королев и Лангемак. Причем здание сохранилось, там по-прежнему институт, но в городской памяти оно не закреплено. Знаю из отзывов, что этот сюжет поразил всех на нашей прошлогодней Велоночи.

Москва сейчас город безымянный, и я говорю здесь именно о человеческой истории. Повседневная жизнь горожанина – узкая тропинка с работы домой, вокруг которой пустота. Количество людей, которые знают, помнят или просто путешествуют разными маршрутами, – невелико. Одна из наших задач в Велоночи и в прикладных, заказных проектах – развить ориентиры, как исторические, так и новые. Потихоньку мы создаем новую карту города, а дальше там начинает происходить что-то интересное. Несколько лет назад мы «раскручивали» ДК ЗИЛ и Симоновскую слободу, поставили даже памятник «бедной Лизе». Район несколько отстоит от центра по современным московским меркам, но сколько в нем обаяния! Отрадно, что в ДК сейчас пришла молодежь, там кипит работа.

Сейчас мы работаем над лондонской Велоночью – London Velonotte, которая пройдет в Ист-Энде и завершится в Canary Wharf, новом деловом районе Лондона. Мы придумали усилить маршрут живой музыкой – пригласили оркестр консерватории Trinity College, чтобы они сыграли нам на рассвете концерт из произведений, посвященных свету и пространству. Прямую трансляцию Велоночи будет вести радио Resonance FM. Еще я пригласил компанию iGuzzini, которая занимается подсветкой зданий, в частности, она много работала в Петербурге. В Лондоне я попросил их сделать разноцветную подсветку рядовых зданий. И пока мы будем проезжать мимо, район совершенно преобразится. Готовят также вертолет, который будет подсвечивать нашу группу сверху. Рассказ о городе, усиленный живой музыкой, артистическим светом, – архитектурный театр, в котором картины сменяются одна за другой.

Питер Акройд © Сергей Никитин/Москультпрог

Велосипедная прогулка – это особый формат. И после создания Велоночи нам часто заказывают именно велопрогулки. Пешеходная прогулка позволяет связать лишь небольшой участок местности, а велосипед легко объединит отдаленные сюжеты. Он дает ощущение скорости, причем приятной человеческой скорости. К тому же у велосипеда, велика – великолепные детские коннотации, а то искусство, которым мы занимаемся, связано с обостренным восприятием мира, с детским восприятием.

У нас довольно много участников, в Москве в прошлом году было больше пяти тысяч человек, в Питере было более трех тысяч. В Лондоне мы думаем ограничиться 700–1000 человек. Логистику нам помогает делать Лондонский фестиваль архитектуры, они немного волнуются – в Британии нет опыта проведения крупных культурологических мероприятий на велосипедах.

Велоночь появилась из ночных прогулок с друзьями по Риму, в котором я жил в середине нулевых. Потом вернулся в Москву, стал кататься здесь. Открылась удивительная вещь: ночь очень помогает восприятию архитектурных ансамблей – нет суеты и шума. После нашей прошлогодней Московской велоночи, третьей по счету, на форумах люди писали, что они впервые увидели красоту библиотеки ИНИОН и окрестного ансамбля на Профсоюзной. Это здание днем незаметное, серенькое, затертое палаточным городком и остановками автобусов, а ночью ты видишь здание глазами архитектора.

И то же самое произошло, когда мы делали Велоночь в Риме. Многие итальянцы впервые увидели красоту современной архитектуры: XX век, монументализм EUR, причудливая, необарочная структура района Garbatella. Ночью мы видим объем, чувствуем мечту и замысел архитектора.

Ричард Роджерс © Сергей Никитин/Москультпрог

Цель Велоночи – создать напряжение мысли, поэтому мы зовем лучших спикеров и рассказчиков – историков, ученых, архитекторов. Конечно, это Питер Акройд. Свежесть и необычность его «Биографии Лондона», очень хорошо переведенной на русский язык, – в критической направленности повествования. Когда читаешь у Акройда: «Лондон всегда был уродливым городом», – это характеризует историческую культуру. Наши исторические тексты про Москву, как правило, торжественны, наша любовь к городу проявляется по-другому.

Среди других спикеров мы пригласили на лондонскую Велоночь урбаниста и экс-куратора Венецианской биеннале Рики Бёрдетта и его друга Ричарда Роджерса, классика современной архитектуры, отца стиля хай-тек и одного из авторов концепции разборной Олимпийской деревни. Среди молодых – архитектор Дэвид Аджай (по его проекту, кстати, построено Сколково) и московский арт-критик Валентин Дьяконов.

Я каждый раз делаю что-то абсолютно новое. Велоночь – это проект, который строится на стыке науки, пейзажа, движения и музыки; в нем все важно. В Питере в прошлом году мы завершили прогулку рок-концертом на крыше гигантского ТЦ «Капитолий» – оттуда открывался предрассветный вид на районы брежневской застройки.

Мэрии разных городов просят нас привезти Велоночь, мы предлагаем разные решения. Вот сейчас будет Лондон и Питер, в следующем году мы обещали вернуться в Рим – это будет история про парки. Потом – Вена, Пекин, Берлин, Сочи.

Франшизы нет – мы делаем чудо.

Беседовала Мария Семендяева – корреспондент ИД «Коммерсантъ»

МАРИЯ СЕМЕНДЯЕВА о планах Центра современной культуры «Гараж» в Парке Горького

Вчера в Парке Горького состоялась презентация летней программы Центра современной культуры «Гараж». С тех пор, как последний выехал из Бахметьевского гаража, в честь которого «Гараж» и получил свое название, было известно лишь, что Центр переезжает в Парк Горького, где расположится в конструктивистском павильоне «Шестигранник» (архитекторы Иван Жолтовский, Виктор Кокорин, Михаил Парусников). Позже выяснилось, что «Шестигранник» даже не отреставрирован. Даша Жукова и Антон Белов собрали журналистов, чтобы рассказать, как же в ближайшие месяцы будет жить бездомный Центр современной культуры.

Пресс-конференция проходила в недостроенном офисе «Гаража» в старом павильоне Парка Горького, расположенном справа от главного входа. К осени будет построен новый павильон, который задуман как временный – пока не отреставрируют павильон «Шестигранник» и здание бывшего ресторана «Времена года», уже отобранные как будущие площадки «Гаража».

© Предоставлено Центром современной культуры «Гараж»

Временный выставочный павильон для центра спроектирует японский архитектор Шигеру Бан, известный своими эко-постройками. На пресс-конференции Бан рассказал, что использует в проектах трубки из переработанной бумаги, которые, во-первых, не вредят окружающей среде, а во-вторых, недороги. Однако в России архитектор столкнулся с тем, что переработанная бумага у нас не считается строительным материалом. Для того, чтобы построить из нее здание, ему пришлось бы потратить уйму времени на тесты, демонстрацию и получение разрешения. Шигеру Бан решил обойти эту проблему – овальное здание павильона будет построено из традиционного железобетона и окружено внешней конструкцией, сложенной из бумажных трубок. Бумага будет непереработанная – ее доставят с бумажного завода в Санкт-Петербурге. Овал, по словам Шигеру Бана, – оммаж Бернини, его любимому архитектору.

Павильон откроют в начале осени, а до тех пор «Гараж» будет проводить в Парке Горького киносмотры и показывать перформансы на территории бывшего Луна-парка. Уже 23 июня состоится концерт «Музыка вне стен» – прозвучат «Персефассы» Яниса Ксенакиса.

Добавить ко всему вышесказанному особо нечего, потому что всем и так ясно, насколько прекрасное начинание «Гараж» сам по себе, а под открытым небом в обновленном Парке Горького это и вовсе мечта. Другим людям, сидящим в недостроенном офисе и рассказывающим, что к осени у них будет новое здание с колоннами из бумаги, можно и не поверить, но «Гараж» – это тот редкий по российским меркам проект, который выполняет все, что обещает. План проекта «Времена года» уже был обнародован ранее. Ждем теперь проекта «Шестигранника».

Мария Семендяева – корреспондент ИД «Коммерсантъ»

Материалы по теме:
«Гараж» будет издавать книги, 22.05.12
«Гараж» обнародовал концепцию нового здания, 28.04.12
«Гараж» анонсировал летние выставки, 16.04.12

© ИТАР-ТАСС / Сергей Карпов

МАРИЯ СЕМЕНДЯЕВА о своих впечатлениях от происходящего возле памятника Абаю Кунанбаеву на Чистопрудном бульваре

«Узок круг этих революционеров. Страшно далеки они от народа. Но их дело не пропало. Декабристы разбудили Герцена. Герцен развернул революционную агитацию» — широко известная ленинская цитата вспомнилась мне после вчерашнего вечера, проведенного на Чистых прудах. В начале любого советского учебника, любой газетной статьи стоит цитата из Ленина, якобы «окрылившая» автора. Иногда эта цитата приводится как доказательство правоты. А я бы хотела просто-напросто посвятить весь этот текст Ленину, передать ему наш привет через 95 лет.

Мысль об «узком круге» не могла всплыть в моей голове 6 мая, когда на Болотной площади в ОМОН летели куски асфальта, силы полиции неуклюже роняли свои шлемы, резиновые дубинки, наколенники, рации и бронежилеты, и в отместку распыляли перцовый баллончик прямо в глаза скрученным и избитым членам демонстрации. Круг людей, которые пришли на следующее утро к гостинице «Националь», был значительно уже, но потом опять как-то расширился за счет присоединившихся групп гуляющей молодежи. В ту ночь стихийный лагерь обосновался у памятника героям Плевны, а на следующий день переместился в более уютное место — на пятачок возле памятника Абаю Кунанбаеву на Чистопрудном бульваре. Там есть маленький прудик, клумбы, зеленая трава.

Идиллию того места лучше всего передают слова из песни из мультфильма «Бременские музыканты»: «Наш ковер — цветочная поляна, наши стены — сосны великаны». И люди подобрались соответствующие — мало кто из моих скептически настроенных к мирному протесту друзей не обозвал собрание у памятника казахского поэту «хиппятником». Да и сама я его так называла, вот вчера, например. Но почему же нас так бесит эта мирная атмосфера? Эти самоотверженные кормильцы, которые приносят из дома еду и раздают у памятника соратникам, эти студенты с милыми улыбками, эти прекраснодушные преподаватели из Московского университета, еще пять лет назад ни за что бы не подумавшие и письмо коллективное подписать, не то что расстилать пенку посреди Бульварного кольца? Бесят одиозные белые ленточки (меня так они бесят с самого их появления, на редкость дурацкий символ), бесят постоянная истерика на тему «провокаций», политическая безграмотность, фанатизм, идиосинкратическая паника при виде полицейских.

Вчера на Чистых прудах было спокойно, полиция решила не разгонять лагерь, очевидно, ожидая, когда он сам себя изживет. В толпе образовывались группы по интересам — одни читали вслух поэму «Евгений Онегин», повторяя за  человеком, который зачитывал текст с телефона, другие рядом спорили о том, как надо изменить конституцию, чтобы избежать появления тирана, неподалеку парень в футболке «Солнце с нами» рассказывал своим друзьям: «Ну, и тут я зиганул и сказал — если Яшин полезет на памятник, мы уходим». Подальше от памятника, около кустов, проходило совещание группы активистов из наскоро созданного движения OccupyRussia, похожее сразу на все совещания на свете. Видел бы это Ленин, он бы схватился рукой за лоб и расхохотался. Искусствовед Глеб Напреенко с очень сосредоточенным видом объяснял участнице группы, чтобы она зашла на Facebook и там в группе написала свой вопрос, поскольку обсуждается сейчас другое. Оказалось, обсуждают важнейший вопрос дизайна и кегля революционных листовок. Илья Будрайтскис, наиболее опытный из собравшихся активистов, что-то замышлял, а Саша Новоженова в это время запрещала мне ругать революцию. Саша, я не ругаю.

Узок круг этих революционеров — любители самоорганизации, заботливо развесившие по деревьям в сквере правила поведения, запрещающие ругаться с полицией и провокаторами, предписывающие убирать за собой мусор и не пить алкоголь, — всех их мы где-то уже видели. Сначала эти ребята играют в ролевые игры, потом они едут на Пустые Холмы, потом становятся экологами, ну а потом, когда пятая подряд мирная акция заканчивается для них синяками и задержаниями, они начинают потихоньку злиться. «Студенты должны быть злыми, а не играть на Чистых прудах в ассоциации!» — сказала моя подруга, вспомнив протесты шестидесятых. А другая, хрупкая и еще год назад совершенно аполитичная, рвалась на Болотной площади прямо на шеренгу ОМОНА. Все идет своим чередом, но белые ленточки, правда, ужасно раздражают.

Мария Семендяева — корреспондент ИД «Коммерсантъ»

Марат Гельман, Айдан Салахова, Елена Селина и Елена Пантелеева © Фото: Валерий Леденёв

МАРИЯ СЕМЕНДЯЕВА побывала на пресс-конференции с участием владельцев трех московских галерей, объявивших о смене формата работы

На «Винзаводе» прошла пресс-конференция, плавно переросшая в подобие «свободного микрофона», на тему того, почему закрылись три крупнейшие московские галереи и как же дальше жить тем, которые остались.

О том, что Айдан Салахова решила посвятить ближайшие годы своей карьере художницы и наставницы, а Марат Гельман увлекся выявлением новых талантов в провинциальных российских городах, было известно еще пару недель назад. Главной интригой был статус галереи Елены Селиной — закроется она или не закроется за компанию? Селина убедила всех, что не закроется, просто несколько изменит формат. По сути, то же самое говорят и остальные галеристы — мы никуда не уходим, мы останемся на «Винзаводе», просто торговать будем по-другому и другим.

Удивительно, но внезапно, в один момент, все участники художественного рынка заговорили о том, как нерентабельно и сложно в российских условиях держать галереи. О том, что галерея западного типа, которая держит пул постоянных художников и делает их выставки, в России не работает. О том, что галеристам необходима помощь государства, потому что они не могут больше тащить на своих плечах рынок современного искусства.

Прозвучала и завуалированная обида на журналистов — вот, дескать, мы делаем-делаем галерейные выставки, а про них ничего не пишут. Журналисты в лице главреда The Art Newspaper Russia Милены Орловой в ответ заявили, что нередко слышат в свой адрес сентенции вроде «пиши что хочешь, мне все равно» — и действительно, художественная критика в последние годы имеет мало влияния на вкус коллекционеров. «Тексты в газетах нужны в первую очередь для художников», —заявил один из участников дискуссии. И это, как говорится, многое объясняет.

То есть сообщество в целом признает, что тексты в газетах и журналах служат в основном тому, чтобы художник порадовался (или опечалился), узнав, что думает о нем критик N. Но ведь и галереи у нас, по всей видимости, тоже крутятся вокруг художников. Айдан Салахова честно рассказала, что продавать собственные работы для нее куда рентабельнее, чем тащить на себе целый пул других художников. Елена Селина сетует, что музейные ретроспективы художников ее галереи обходятся слишком дорого. Художников очень много, а коллекционеров мало, жалуется Марат Гельман. Но при этом отмечает, что нынче с меценатом разговор крутой, не то что в девяностые: «Я и своим сотрудникам запрещаю подобострастно обращаться с коллекционерами».

Из этого всего мы понимаем, что художники и галеристы друг друга давно нашли и даже кое-где слились воедино, только вот с коллекционерами проблема. Марат Гельман утверждает, что галерейный бизнес сдулся, потому что новый класс бизнесменов, потенциальных коллекционеров, — это чиновники, которые предпочитают не демонстрировать свое богатство. Может, и так, но это объяснение звучит неполно — да и слишком весело танцевали и выпивали на прощальной вечеринке в Айдан-галерее все герои пресс-конференции. Так веселятся на выпускном вечере или после сдачи успешного проекта.

Мария Семендяева — корреспондент ИД «Коммерсантъ»

Материалы по теме:
«Здесь вообще все, что есть, существует против логики», 13.04.12

Круглый стол в «Гельман Галерее» © Валерий Леденёв

В «Гельман Галерее» вчера прошел круглый стол по проблеме взаимоотношений искусства и церкви. Там же парой недель раньше открылась выставка Дмитрия Гутова, который выполнил из своего любимого материала – тронутого коррозией металла – крупные реплики знаменитых христианских образов от иконы Богоматери Оранты до Благовещения и решил поговорить с обществом о том, что современному искусству необходим новый язык для разговора о христианстве. Начать формирование нового языка, правда, решили по старинке. Гутов выступал как бы хозяином этого обсуждения – хотя фактическим организатором встречи и модератором был Марат Гельман. Именно Гельман, судя по всему, пригласил на обсуждение протоиерея Всеволода Чаплина, главу синодального отдела по отношениям церкви и общества. Чтобы уравновесить резкого и бескомпромиссного в своих высказываниях священника, «со стороны искусства» хватило бы одного Марата Гельмана, но для уверенности пригласили еще Олега Кулика, коллекционера (в том числе и икон) и автора художественного проекта «Россия для всех» Виктора Бондаренко, Анатолия Осмоловского, галериста Сергея Попова, публициста Романа Багдасарова и других.

Размявшись на общих темах в вежливой беседе, участники круглого стола быстро перешли к тому, ради чего все на самом деле собрались – к обсуждению перформанса группы Pussy Riot в Храме Христа Спасителя. И тут стало совершенно очевидно, что главную роль в спектакле исполняет Всеволод Чаплин. Уверенность, с которой он сказал Виктору Бондаренко, сославшемуся на право человека жить в светском обществе: «К счастью, вы больше ничего за общество решать не можете. Ваше время прошло», даже не с чем сравнить, ну разве что с крылатыми репликами шекспировских персонажей. В медийном плане отец Всеволод уделал всех участников круглого стола. Я, несомненно, поддерживаю Виктора Бондаренко в том, что церковь не должна вмешиваться в дела государства, но ведь очевидно, что в память запали не его рассуждения о конституции, а фраза Чаплина «ваше время прошло».

Круглый стол в Гельман Галерее © Валерий Леденёв

Передать словами суть развернувшейся дискуссии невозможно – потому что ее как таковой и не состоялось. Художники и коллекционеры на фоне представителя Патриархии выглядели как этакие очкарики, пытающиеся обсудить с хулиганом правомерность отнимания у них телефона и денег. Самые разумные, среди которых был и Олег Кулик, приберегли свои выступления для того момента, когда протоиерей покинул галерею. Всеволод Чаплин – настоящий мастер по части того, как обернуть дискуссию в свое сольное выступление. Секрет тут в том, чтобы заявить абсурдную вещь и методично ее доказывать – тогда оппонент начнет набрасываться на эту простую приманку и проиграет спор в целом. Так, например, отцу Всеволоду удалось завязать дискуссию об оскорбительности текста «панк-молитвы», основываясь на его собственном утверждении о том, что в храме люди не могут «ползти на поклон». И все присутствующие начали яростно обсуждать, ползают или не ползают в храме верующие, на что отец Всеволод на голубом глазу парировал: «Нет, православные люди не ползают, я таких не знаю». Ну что на это ответить – все видели не только ползущих, но и стенающих, и лежащих ничком верующих, но зачем вообще это доказывать? Как это повлияет на исход дискуссии?

После того как Всеволод Чаплин попрощался с присутствующими, состоялся еще ряд выступлений, в том числе из зала, но среди них не вспомнить ничего, кроме фразы Олега Кулика «они, как M&M’s, рассыпались по паперти». Круглый стол по сути оказался пьедесталом для проповеди о греховности искусства, законности заключения под стражу Pussy Riot, а также иезуитских шуток отца Всеволода.

Ну что сказать – если желаешь вести диалог, надо по крайней мере представлять, с кем ты разговариваешь. Всеволод Чаплин это прекрасно понимает, чего не скажешь о большинстве участников круглого стола, которых, как оказалось, можно вывести из строя одним лишь легоньким тычком. Можно и нужно возражать Всеволоду Чаплину в ответ на его желание упрятать за решетку активисток, подвергающих сомнению авторитет РПЦ, но нельзя искать новый язык религиозного искусства в безуспешных переговорах с ультраконсервативными священниками. Иначе следующая дискуссия пройдет в арт-центре, который Всеволод Чаплин собирается устроить у себя в церкви, – и на нее ни Гутова, ни Гельмана даже не позовут.

Мария Семендяева, корреспондент ИД «Коммерсантъ»

Материалы по теме:
Чаплин открывает в церкви арт-центр и ждет Гельмана, 20.03.12
Алек Д. Эпштейн: «Какие бы мы ни были пацифисты, прекращение огня, увы, нельзя объявить в одностороннем порядке», 22.03.12
Мария Семендяева. Тролли на паперти, 13.02.12

Все материалы по теме Pussy Riot

В субботу в Москве на задворках Ваганьковского кладбища прошла акция «Боже, заткни Чаплина» новоявленной группы «МСБЛ» («Мы Стали Более Лучше»), названной в честь знаменитого интервью девушки Светы из Иваново, которую привезли в Москву на пропутинский митинг. Журналисты «Артхроники» побывали на акции.

Активисты и журналисты прошли задворками от станции метро «Баррикадная» до храма святителя Николая на Трех Горах в Нововаганьковском переулке, где Всеволод Чаплин числится настоятелем. Субботним утром это не самый оживленный район Москвы — встреченных прохожих можно было бы сосчитать по пальцам.

В то время как небольшая группа журналистов расположилась перед церковью в ожидании акции, активисты свернули в ближайшую подворотню, где облачились в отрезы черной материи, напоминающие священнические рясы, и развернули транспарант с надписью «Боже, заткни Чаплина!»

Полиция задерживает участников © Валерий Леденёв

С этим транспарантом они прошли метров 100 до храма и встали перед его воротами. Главная идея этой акции, по словам участников, была в том, чтобы «потроллить главного церковного пропагандиста протоиерея Всеволода Чаплина». В связи с этим один из участников, обладатель длинных волос и усов, как бы изображал самого Всеволода Чаплина, стоя перед транспарантом и зачитывая вслух перечень популярных заявлений священника против «сетевых хомячков», женщин, анонимности в интернете, о необходимости богатства церковных деятелей, о том, что вера не является «интимным» делом. Полный текст обращения опубликован здесь.

Однако не успели зачитать вслух и двух предложений из обращения, как активистов окружили машины сотрудников полиции — это произошло буквально через две-три минуты после начала акции.

Началась обычная в этих случаях суматоха при задержании. Кого-то сразу усадили в машину с полицейскими, кто-то попытался тихо отойти в сторонку, но был остановлен бдительным сотрудником, а один из активистов, не сняв своей импровизированной рясы, пустился бежать от полицейских по переулку в сторону Ваганьковского кладбища. Двое сотрудников правоохранительных органов бросились за ним. Активиста удалось задержать только с использованием полицейского автотранспорта.

Всех задержанных доставили в ОВД «Краснопресненское», где на них были составлены протоколы по ст. 20.2 КоАП («Нарушение правил проведения публичного мероприятия»).

P.S. Честно говоря, ребята в черных одеждах гораздо больше напоминали вот это, чем пикетирующих храм священников.

Пояс от «одежды» одного из участников акции © Валерий Леденёв

P.P.S. В свое время группа «Война» уже прославилась акцией «Мент в поповской рясе», и после этого любая акция на тему переодевания в священников будет выглядеть бледновато, однако большим бонусом ребят из «МСБЛ» стала сцена погони полицейских за человеком в черной как бы рясе.

P.P.P.S. Удачи вам, ребята, но вы все же определитесь, художники вы или активисты. Задумайтесь, оно вам надо? Художниками, конечно, в последнее время быть и удобно, и красиво, но политические акции с художественным уклоном — это гораздо проще и эффективнее, чем художественные акции на политическую тему.

Мария Семендяева, корреспондент ИД «Коммерсантъ»

Территория «Красного Октября» © Юлия Рыженко

На волне возросшей общественной тревоги по поводу предполагаемой застройки территории «Красного Октября» элитным жильем институт «Стрелка» решил провести публичную встречу. Из чиновников на нее пригласили главного архитектора Москвы Александра Кузьмина, по другую сторону стола посадили представителя «Гута-Девелопмент» Артема Кузнецова, а вокруг в вольном порядке рассредоточились представители творческих профессий и обитатели «креативного кластера» — так уже теперь принято назвать конгломерат ресторанов, галерей и офисов на территории Болотного острова.

Первым слово дали Александру Кузьмину, по лицу которого было видно, как же ему приятно находиться с этими милыми людьми в этом замечательном демократически европейском учебном классе института «Стрелка». В своей речи он использовал такие слова, как «интеграция» и «управленческие решения», и даже иногда смущенно оправдывался перед сидящими вокруг креативными людьми: «Совсем я обюрократился». Смысл его речи сводился к тому, что городские власти еще сами до конца не понимают, чего они хотят от территории «Красного Октября», но точно знают, что там образовалась какая-то новая, не до конца понятная, хотя и очень симпатичная среда, которую надо максимально расширить и соединить удобными мостами с другими частями города. Одно господин Кузьмин знает точно: «элитного жилья» на острове строить не будут, но, возможно, построят гостиницу.

Артем Кузнецов ответил речью о том, какое невероятное счастье для компании «Гута-Девелопмент» обладать территорией «Красного октября». Нигде в мире нет таких роскошных угодий с таким неимоверным потенциалом. Ни в одном городе мира нет такой огромной промзоны в историческом центре, которую можно превратить во что угодно. «Красный октябрь» — уникальное место. Почему офисы? Креативные пространства! Что значит «элитное жилье»? Творческие люди здесь и так почти живут — ну а «Гута» сделает все, чтобы им было комфортно.

Тут в разговор вступает Илья Осколков-Ценципер: «Скажите, мы что, действительно считаем, что Москве нужен еще один комплекс элитного жилья? Это действительно лучшее, что может быть построено на этом уникальном месте? У нас есть возможность сделать широчайший урбанистический жест!» То есть превратить «Красный Октябрь» в квартал пешеходных прогулок и современной архитектуры.

Тут вступает Григорий Ревзин: «А вы уверены, что нашего запала хватит на весь остров?» Все молчат. Ревзин произносит речь, в которой выражает сомнение в том, что в дальнейшем «Октябрь» ждет иная судьба, кроме превращения в буржуазный жилой район. Он напоминает, что во всех странах мира джентрификация неизбежно приводит к заселению бывшего богемного района представителями среднего класса. Существование «культурных кластеров» сильно ограничено по времени, так что зачем так противиться строительству нескольких жилых домов, все равно ведь они рано или поздно появятся на этом месте?

Речь Григория Ревзина — единственная за весь вечер попытка критически оценить возможности проекта «руки прочь от “Красного Октября”». Главный архитектор города Москвы и владелец территории доброжелательно успокаивают творческую интеллигенцию, которая вдруг осознала, что может лишиться любимых «креативных пространств», и обещают, что лишь 9 из 23 застраиваемых участков будут отданы под жилье. И с этим, по-видимому, интеллигенции придется примириться. Надо думать, работники фабрики «Красный октябрь» тоже не очень довольны, что в конфетных цехах сидят какие-то, с их точки зрения, бездельники с компьютерами.

Мария Семендяева – корреспондент ИД «Коммерсантъ»